Скидка на первою консультацию 10%!

ХАРАКТЕРОЛОГИЯ

Автор: Дукаревич Майя Захаровна

          Предлагаемая характерология имеет прежде всего практическую направленность и основана на критическом анализе данных, собранных и систематизированных - из разных характерологических систем.
           Однако это не комбинация известных в литературе характерологических типов, поэтому к разным системам она относится только терминологически.
           Анализ литературы по данной проблеме показывает, что в самых разных характерологических системах описываются, по сути дела, одни и те же явления, но фигурируют они в той или иной системе под различными наименованиями. Лучше всего характерологические типы описаны в клинической литературе, поскольку исторически сложилось так, что характерологию с самого начала создавали не психологи, а клиницисты - психиатры. Занимались-то они психологией, но были все же клиницистами и работали в своей терминологии и на своем материале. И получилось так, что названия характерологических типов до сих пор привязаны к нозологическим терминам, хотя речь идет о норме, не имеющей к патологии никакого отношения.
           Таким образом, название любого характерологического типа к названию соответствующей нозологии имеет не более чем историческое отношение. Например, если имеется в виду «шизоид», то это-полная норма, вполне здоровые люди, не имеющие к шизофрении никакого отношения. И даже тот факт, что среди больных шизофренией часто встречаются люди шизоидного склада, не имеет значения. Все равно это - самостоятельный характерологический тип, не патологический и не исходящий из патологического источника. Просто в шизофрении очень ярко проявляются черты, напоминающие черты шизоидного склада, - но это уже явления другого качества: другие комбинации, другая глубина, другая интенсивность и т.д.
           Поэтому не должно путать словесное сходство: «шизоид» - «шизофрения» - это явления разные. Не надо забывать, что название того или иного характерологического типа с нозологией ничем, кроме звучания не связано; речь идет о типах полной нормы. Но лучше всего эти явления описаны в клинической терминологии.

           И здесь основополагающей является характерология Кречмера с его циклотимными и шизотимными типами.
           Итак, предлагаемая практическая характерология опирается на типологию Кречмера, куда привнесены и выделены на ее же основе четыре основных характерологических типа (собранных с дополнениями): шизоидный, истероидный, игзоидный и психастенический, - и два «сводных» типа, которые настолько выделяются среди других типов, что уже имеют право на собственные наименования: шизо-истероидный и истеро-шизоидный.
           Названия этих типов, кроме единственного - «игзоидный», - не изменены из практических соображений. Сведения, встречающиеся в разных характерологических описаниях, проявления, механизмы внесены в данную характерологию под теми же названиями, т.к. эти термины основные; к тому же они наиболее полные.
           Название третьего типа - игзоидный - (называемого у нас эпилептоидным) распространено в Скандинавии, у нас оно не привилось; однако термин «игзоидный» был бы удачнее и точнее.
           Промежуточные (точнее - «переходные») типы - шизо-истероидный и истеро-шизоидный - представляют собой комбинации двух полярных типов (шизоидного и истероидного), при которых сочетания полюсных тенденций образуют структуры, имеющие лишь отдаленное сходство с этими двумя сильными типами, структуры, самостоятельные настолько, что имеют право на отдельное наименование.
           На самом же деле названия характерологических типов, связанные с известными заболеваниями, несколько дезориентируют. Они должны были бы называться иначе, потому что это полная норма, к патологии никакого отношения не имеющая. Это - те же проявления, которые в заболевании выходят на поверхность и выявляются резко очерченной симптоматикой, откуда и пошло привязывание их к названию нозологии.
           Для справки - полезно также помнить, что термин «характер» часто смешивается с термином «личность». Бывает, что эти понятия совпадают, но нередко они трактуются с совершенно противоположных позиций.
           Например, немецкая школа понимает характер как биолого-генетические задатки, которые потом развиваются и структурируются; характер - это биолого-генетическая данность, из которой потом, впоследствии на этой почве вырабатывается личность.
           Французская школа дает обратное определение: личность - это биолого-генетическая закладка, из которой под воздействием внешнего мира вырабатывается характер со всеми его проявлениями. Таким образом, у французских авторов личность - это возможности, почва, это - пороги, восприимчивость, возможности мобилизации, закладка интеллекта и т.д.
           В англо-американской литературе по этому вопросу наибольшая пестрота; здесь есть последователи и названных и других трактовок. Чаще в американской литературе под характером понимаются поведенческие проявления и формы взаимодействия с внешним миром. Иными словами - характер - структура уже выработанная, сложившаяся, а не почва ее. Таким образом, американцы стоят ближе к нашему бытовому пониманию, когда под характером подразумевается то, как проявляет себя человек.
           Следовательно, когда говорят о характере, важно четко представлять себе, насколько совпадают для человека (автора) термины «характер» и «личность», а если не совпадают, то в чем. Следует помнить, что в одних случаях это - выработанные формы, в других - почва и задатки, наконец, в третьих - почти одно и то же: «личность» - это форма сама по себе, а «характер» - их проявления, наблюдаемые извне. Разумеется, и во французской, и в немецкой, и в англо-американской литературе описываются и задатки и почва - биологическая часть, а затем уже - проявления, психологические механизмы, поведенческие формы. Все это есть во всех школах. Но что из перечисленного, какая часть из всех построений называется характером, а какая - личностью? Напоминаем: в одном случае это - исходная часть, в другом - заключительная, результат развития, формирования. (Определить это можно достаточно быстро, буквально с первой страницы текста любого автора).
           Наиболее удобно понимать так: характер и личность - это явления достаточно близкие.
Характер - это явление более поверхностное, наблюдаемое извне.
Личность - это характер вместе с глубинными психологическими механизмами.
           Не следует лишь относить и характер, и личность (одинаково!) к задаткам, с которыми рождается ребенок.
           Наиболее удачное определение личности дает Г.Олпорт: «Личность - это динамическая структура, обеспечивающая всестороннее приспособление человека к изменяющимся условиям, в которых он живет».
           Во-первых, речь идет о динамической системе, во-вторых, об адаптации всесторонней, т.е. биологической, психологической и социальной.
           Под характером удобнее всего понимать наблюдаемые формы проявлений, более всего - в социальном слое, без учета внутренних психологических механизмов, обеспечивающих эти проявления (формы адаптации).
           То есть, когда мы говорим о характере, мы имеем в виду прежде всего систему проявлений человека в жизни. (Ориентировка идет по формам, а не по механизмам, их обеспечивающим). Психологические механизмы остаются как бы в тени, но, тем не менее, они имеются в виду.
           Таким образом, личность - это сложная динамическая самоуправляющаяся система, обеспечивающая всестороннюю адаптацию человека к изменяющимся условиям жизни; а характер - это картина проявлений человека в жизни, формы адаптации и поведения.
           Несмотря на то, что предлагаемая система называется характерологией, на самом деле в описанных типах дается и то, что относится к характеру, и то, что относится к личности, и то, что составляет почву для нее. Т.е. описание типов дается на всю глубину: как проявляются, почему проявляются, как образуются те или иные механизмы.
           Разрозненные сведения о разных уровнях в выделенных характерологических структурах взяты частично из описания типов Юнга; частично использованы описания типов Адлера; использованы частично и более поздние работы. В частности имеются механизмы, описанные психоаналитической школой, представителями бихевиористского направления и, наконец, вплоть до работ экзистенциалистов - Босса, Бинсвангера и др. Если в характерологии упоминаются психологические защиты, свойственные разным типам, то в этом есть вклад и Анны Фрейд и Анны Анзье. Использованы и некоторые разработки Пиаже, Биндера, Роршаха; имеются и некоторые элементы характерологии Пфалера, хотя он и работал в совсем другой терминологии.
           Дело еще вот в чем. Все характерологические системы (самые разные) построены на двухполюсной системе (в структуре). Например, если взять Кречмера: шизотимный тип - циклотимный тип, противоположные друг другу; у Юнга - интраверсивные - экстраверсивные; у Роршаха - интраверсивные - экстратензивные; у Пфалера - устойчивые содержательные структуры - неустойчивые содержательные структуры. И т.д. То есть все системы, самые разные, разрабатывавшиеся с разными подходами - все они двухполюсные. При этом все полюсы совершенно разных характерологических систем ориентированы: одни - от человека и его психики на внешний мир, другие - из внешнего мира на человека. То есть почти во всех случаях речь идет о структуре экстра - и интраверсии. Такая окраска и структура сохраняется даже и тогда, когда об этом не упоминается.
           Таким образом, одно из основных положений о характерологии - это двухполюсность характерологической структуры. То есть на одном полюсе - обращенность к внутреннему миру, степень этой обращенности и активности приема сигналов из внешнего мира, связи «человек - внешний мир, в котором он живет». Или, в другом случае, малая обращенность к внешнему миру, обращенность на себя, т.е. давление внешнего мира на человека.
           Основы любого характера - это характер связей человека с внешним миром (т.е. как строятся его взаимоотношения с внешним миром, в какой степени они выражены, какие имеются у человека способы связи с внешним миром).
           Таким образом, стержень любого характера, как бы он не назывался, обуславливает - куда человек направлен, какие у него взаимоотношения с внешним миром, как они строятся, в какой степени они выражены внешне, какими способами осуществляется связь между человеком и внешним миром, включая характеристики биологической почвы - нервной возбудимости, темперамента, работы подсознания.
           Тип шизоидный - тип самый сильный в смысле возможностей адаптации, хотя и имеющий много настолько трудных, слабых мест, что в ряде случаев не дает возможности достичь высших уровней адаптации; творческий тип, хотя и создающий человеку много трудностей.
           Тип истероидный - также сильный, но по проявлениям полярный по отношению к шизоидному.
           Шизо-истероидный и истеро-шизоидный типы - комбинированные типы не сходные полностью ни с одним из полярных типов, давших им названия - лишь своеобразное сочетание полюсных тенденций.
           Психастенический тип (не путать с термином «психастения» как заболевание).
           Тип, который у нас называется эпилептоидный (поскольку его более правильное, более точное название, принятое в Скандинавии, не распространилось и не удержалось - игзоидный тип)

Исторический экскурс.
           Если мы говорим о характерологии, то прежде всего следует установить, что такое «характер». Насколько это трудно, мы увидим при первой же попытке описать свой собственный характер. Какой я? Смелый или робкий, быстрый или медлительный, возбудимый или спокойный, и т.д. Как свести вместе, в одно определение все эти характеристики, все эти отдельные свойства? Слов, обозначающих такие свойства в европейских языках до 4000.
           Если встать на позицию самого грубого обобщения, то получится, что характер - это интеллектуально-психологическое своеобразие человеческого индивидуума.
           Такое определение, конечно, верно, но абсолютно недостаточно. Оно требует дополнений и расшифровки. Какой-то путь к такой «расшифровке» указывает тот факт, что каждое из упомянутых многочисленных свойств характера, каждое определение, каждая характеристика есть, собственно, сокращенная формула, обозначение, описание типа поведения данного человека, обусловленного его переживанием, его закономерной формой действия, реагирования при переживании того или иного события - его преимущественной формы реагирования. С этой точки зрения мы могли бы уточнить наше определение, приняв, что характер человека складывается из типа переживания, свойственного данному человеку, и из вида, силы и направления его потребностей и тенденций.
           И в этом виде определение остается неудовлетворительным, поскольку включенные в него понятия «тип переживаний» и «направление тенденций» сами по себе требуют расшифровки.
           Так может создаться впечатление, что характерология вовсе не имеет никаких достижений, раз в ней нет точного определения даже основных понятий. Однако следует вспомнить, что исследования в области изучения личности (то есть настоящие научные исследования с помощью экспериментальных и статистических методов) начались лишь 45 - 50 лет назад; и тогда становится ясно, что достигнуто очень много.
           Интересно, что первые основополагающие работы в области изучения характера и личности сделаны в первую очередь вовсе не психологией (как можно было бы ожидать, поскольку характерология и личностные теории - это область, сфера психологии), а людьми, психологии «посторонними»: психиатрами, философами, педагогами.
           Этот, странный на первый взгляд, факт объясняется тем, что психология, сама обретшая свои экспериментальные методы только в 1870 году, занялась прежде всего процессами психики, общими для всех людей, а не индивидуальными различиями. Психологические исследования пошли по направлению изучения общих процессов: мышления, памяти, внимания, работоспособности, закономерности возникновения эмоциональных реакций, их интенсивности и уровней и т.д. Психологии было по началу как бы «не до индивидуальных личностных различий».
           Однако ошибочность этой первоначальной установки обнаружилась очень быстро. Произошло это в одной из частных областей психологических исследований, а именно - в области исследований интеллекта.
           Уже в 1889 году английский исследователь Френсис Гальтон предложил способ исследования мыслительных способностей человека путем предложения серии мыслительных задач. Эти задачи он назвал «тестами». Его идея была подхвачена американским ученым Джеймсом Кетэллом, тогда еще студентом первого в мире института психологии, незадолго перед тем учрежденного в Лейпциге Вильгельмом Вундтом.
           В 1890 году Кетэлл опубликовал книгу «Интеллектуальные тесты», предназначенную для измерения мыслительных способностей человека. Этим и было положено начало «тестовой психологии».
           Свое практическое применение она нашла во Франции в 1904 году, где Винэ и Симоном был создан тест для исследования интеллекта школьников. Для расчета данных исследования этим тестом немецкий психолог и философ Уильям Штерн в 1912 году создал признанную впоследствии всем миром формулу - интеллектуальный коэффициент.
           Интеллект, разумеется важный, но ни в коей мере не определяющий компонент человеческого характера. В психологических переживаниях и проявлениях ему может быть отведена только «функциональная» роль. Интеллект «включается» только тогда, когда появляется необходимость в решении поставленной задачи, в достижении определенной цели. Выбор же этой цели и постановка задачи зависят от интеллекта отнюдь не в первую очередь. Это прежде всего определяется потребностями, влечениями, интересами, эмоциями. А эти проявления различаются по направлению, силе, окраске и содержанию - от человека к человеку, составляя чисто индивидуальные различия. Они-то и являются главными составляющими компонентами его характера. Поэтому личностные исследования не исчерпываются исследованиями интеллекта, а в первую очередь предполагают изучение индивидуальных психических тенденций.
           Первый значительный вклад в этом направлении был сделан не психологом, а романтически, своеобразно настроенным философом, противником академической психологической школы Людвигом Клагесом (1872-1956). В 1910 году он выпустил свою книгу под названием «Принципы характерологии». До этого вышли в свет несколько его публикаций по изучению способов самовыражения.
           Способы самовыражения (мимика, походка, жестикуляция, почерк, интонации речи...) до сих пор остаются одной из значительных проблем характерологии.
           В том же 1910 году вышла еще и вторая характерологическая работа «Формы жизни» Эдуарда Шпрангера.
           Шпрангер устанавливает «типы» - исходя из основной области интересов человека: религия, искусство, наука и т.д. Эта типологическая система тоже чисто теоретическая, построенная исключительно на общих знаниях, прямом наблюдении и философских посылках.
           1 Мировая воина прервала личностные исследования в Европе. Первая экспериментально обоснованная и статистически подтвержденная характерологическая система была создана только после 1 Мировой войны немецким психиатром Эрнстом Кречмером.
           В обоснование типологии в то же время сделали свой вклад швейцарские психиатры Герман Роршах и Карл Густав Юнг. Все три работы появились в 1921 году.
           Кречмер, установив известную зависимость между строением тела и психическими нарушениями у психически больных, перешел затем к решению проблемы - можно ли это перенести и на типы здоровых людей. Он применил для этого экспериментально-психологические методы. При исследованиях выяснилось, что психологические процессы у разных людей протекают не только с большим разнообразием, но, что своеобразные черты и свойства группируются у одного и того же человека в определенных сочетаниях.
           Так оформилось экспериментальное изучение личности.
           На основании этой мысли о сочетании психических свойств пробовали строить свои типологии и другие исследователи - например, немецкие психологи Нарцисс Ах, Эрих Енш и Генрих Пфалер.
           Все эти типологии так и остались фрагментарными, но при этом была выяснена одна важная проблема: что некоторые черты личности и их сочетания можно считать «основными» для типа, что из них, опираясь на них, формируются другие, второстепенные характерологические черты.
           Тому, что все эти характерологические системы остались фрагментарными, есть объяснение. Дело в том, что многие основополагающие личностные черты - такие, как сфера влечений, эмоциональные реакции, - оставались в то время недоступными для экспериментальных исследований, все ограничивалось только теоретическими рассуждениями.
           В этом смысле помогли работы Юнга и Роршаха.
           Выделенные Юнгом два типа - «интраверсивный» и «экстратензивный» - хотя и были слишком общими, чтобы составить законченную, удовлетворяющую практическим задачам систему, но оказались очень удобными, наглядными и убедительными в качестве основных характеристик, в качестве, ориентирующей, верной черты в характере человека, многое в нем определяющей. Поэтому они завоевали впоследствии признание во всем мире и стали широко употребительными в психологической и психиатрической литературе.
           В развитии практических личностных исследований решающую роль сыграла книга Германа Роршаха «Психодиагностика».
           С этого года своего начала - 1921- развитие личностных исследований пошло быстро и многообразно.
           Были созданы еще несколько типологических систем, но ни одна из них не достигла значимости системы Кречмера, Юнга и Роршаха. Однако при многочисленных исследованиях эксперимент был перенесен в другие области, например, в область самовыражения. И встали новые проблемы в психологии личности. Одной из важных среди них была проблема наследственной передачи психических свойств. Начались параллельные исследования родителей и детей, особенно - исследования близнецов.
           Теоретические исследования были как бы подтолкнуты и ускорены нуждами практики: педагогики, профрекомендаций, профотбора. Появилось множество новых, часто узко направленных, личностных тестов; увеличилось количество методов их дополнительной проверки.
           Основные опоры для продуктивных личностных исследований дали работы в области изучения наследственности и применение математических методов контроля и анализа тестовых материалов.
           Многие положения современной характерологии были взяты также и из эндокринологии, физиологии ВНД, генетики и антропологии.
           Характерология неоднократно делала попытки создать единую всеобщую систему человеческих типов, похожую на систематику животных или растений, где имеются такие единицы, как «классы», «отряды», «виды», «подвиды», «роды»... Но это в полной мере так и оказалось неосуществимым. Из-за сложности человеческой психики, куда привнесли свое влияние социальный образ жизни, наличие речи как средства общения и законы развития человеческого общества.
           Поэтому «типом» в человеческой характерологии считается группа людей, обладающих одним и тем же комплексом основных психологических черт и свойств.
           Но, кроме основных, имеется еще и множество второстепенных. Да и сами основные свойства выражаются у каждого члена этой группы в разной степени, с разной интенсивностью.
           Существуют закон, непреложно действующий в человеческой характерологии и личностной психологии: сочетание характерологических черт не есть сумма этих черт; такие сочетания порождают новые свойства личности, новые формы проявлений, отличные от тех, из сочетания которых они получились.
           Это больше похоже (образно выражаясь) на химию, чем на физику. Поэтому описание характерологического типа строится в первую очередь на основных, стержневых свойствах каждого типа. Остальные же, второстепенные, выводятся из них.
           Каждый тип имеет как бы свой особый стержень.
           Жизнь отобрала из всех характерологических систем наиболее близкие к практике, особенно к клинике, наиболее выраженные, наиболее часто наблюдаемые. Некоторые же типы других характерологических систем употребляются в описаниях этих типов как существенные, но все же частные характеристики.
           Описание дается по самым выраженным, как бы идеальным типам. Поэтому в практике мы совсем не всегда встречаем их в таком «чистом» виде. Не каждое проявление, не каждая описанная форма поведения свойственны любому человеку, относимому нами к тому или другому типу, поскольку отнесение к типу производится по основным, а не по второстепенным свойствам личности человека. Второстепенные же могут быть (и часто бывают) различны у людей одного и того же характерологического типа.
           Однако установление типа личности делает одни его проявления и реакции высоко вероятными, другие - невероятными или почти невероятными и позволяет, таким образом, прогнозировать поведение и реакции человека, точнее установить ту цель, ту мишень, на которую мы хотим воздействовать в процессе терапии или психокоррекции.

Шизоидный тип.
           Прежде всего, отметим тот стержень типа, о котором шла уже речь, тот самый характер связи «человек - внешний мир».
           Стержень типа - это обращенность вовнутрь, это слабая, рыхлая связь с внешним миром.
           Главное, что направляет человека такого типа - это его внутренний мир, внутренние механизмы психики. И гораздо меньшее значение для шизоидов имеет внешний мир. Шизоиды по сравнению с другими типами очень ограниченно принимают сигналы, идущие из внешнего мира, они настроены не на прием сигналов и не на ориентировку на этот внешний мир. Шизоиды - это типы, замкнутые внутри себя. Замкнутые по своей основе, по структуре своей.
           Обращенность вовнутрь - основное положение для понимания шизоидного типа. Что же следует из этого положения?
           Прежде всего - это самостоятельность мышления. Шизоиды всегда самостоятельны в своем мышлении. Однако это не значит, что шизоиды всегда высоки в своем мышлении, что они всегда поднимаются до высоких уровней интеллекта. Совсем нет. Уровень интеллекта у них бывает любой, как и в любом другом характерологическом типе, от высокого и до очень низкого. Это также еще не значит, что мышление шизоида обязательно творческое; абсолютно нет.
           Но мышление шизоида всегда самостоятельно.
           Как это себе представить?
           Шизоиды почти не принимают готовых положений, готовых форм, готовых представлений. То есть формально - они очень плохо обучаемы. Они не запоминают просто, что называется, беря на веру то, что им говорится. В несколько утрированной форме это выглядит, например, так: если им говорится, что при переходе улицы следует смотреть не вперед, а влево и вправо, то они не запоминают это как данность. Они сначала проверяют это положение; они должны понимать, почему надо смотреть вправо и влево, когда это установлено, что это дает, когда уже установлено, есть ли случаи, когда не надо придерживаться этого правила. И только после этого они это правило примут, после того, как поймут, усвоят, осознают до глубины весь внутренний смысл этого положения, как бы просто оно ни было.
           Самостоятельность мышления шизоидов не обязательно делает их неконформными. Они бывают и конформны. Но уж тогда они... так конформны(!),- потому что все положения ими проверены и приняты. Проверены, а не просто запомнены! А это значит, что они очень устойчивы и могут быть очень конформными, незыблемо конформными. Но это же свойство - проверки и самостоятельности - свойство как бы «Фомы Неверующего» - может создать и неконформность. Потому что что-то они для себя примут, а что-то не принимают, не осмысливают необходимости такого положения (например, какое-то социальное правило, обязательство и т.д.). И тогда набор представлений у них получается частично конформный, иногда - сильно неконформный, - и они сильно отличаются от окружающих. (Это уже решается окраской их эмоциональной сферы, воспитанием, уровнем интеллекта, направлением потребностей и т.д.).
           Таким образом, шизоиды в процессе своего развития могут сложиться как люди конформные и как люди неконформные. Но такая возможность дается именно этим свойством - самостоятельностью мышления.
           Чаще они бывают неконформны. Потому что ведь весь широкий конформный набор представлений, рекомендаций (личных, социальных, - любых) собран из практики общественной жизни данной культуры, в которую входят люди с самыми различными наклонностями. Конформный набор - это как бы сумма оценок и положений общественной жизни, и многое из этого набора шизоидам не подходит; они многое не принимают, поэтому чаще они складываются неконформными.
           Очень конформны они на низких уровнях интеллекта, потому что они принимают веками отобранные формы жизни человеческого общества. Они принимают эти положения, проверяют их и становятся незыблемо конформными.
           Очень ориентировочно можно представить себе так: чем ниже уровень интеллекта шизоида, тем вернее, что он конформен; и чем выше уровень интеллекта шизоида, тем вероятнее, что он неконформен.
           И зависти это все от одного и того же свойства - от самостоятельности мышления. Шизоиды - хозяева в своих положениях, представлениях. Чтобы их освоить, они должны их проверить - они ничего не принимают на веру.
           В зависимости от этого же свойства - самостоятельности мышления - на разных уровнях мышления у шизоидов складываются различные тенденции, которые именно в этом типе уживаются и соседствуют.
           Шизоиды легче, чем другие типы, идут на обобщение в мышлении; шизоидам свойственна генерализация. И эта генерализация тем больше, чем выше уровень интеллекта.
           Шизоиды мало конкретны. Складывается это опять-таки под влиянием того же самого свойства - самостоятельности мышления, их не задерживают привычные подходы. Они легко обходят эти привычные для других подходы и могут подходить снова и снова к одному и тому же явлению с разных сторон. Поэтому разные задачи ими решаются по разному.
           Вот и получается, что на высоких уровнях интеллекта (или средних, но ближе к высшим) - это люди очень продуктивного мышления, это теоретики, люди с теоретическим складом мышления, с хорошим обобщением, со своеобразием подхода к умственным задачам. На высоких уровнях интеллекта - это прекрасные мыслители. Однако зависит это не только от самостоятельности мышления, но еще и от их основного свойства, от обращенности вовнутрь, от слабого, непостоянного, рыхлого соприкосновения с внешним миром. Ведь именно отсюда следует, что материала конкретного, конкретных проявлений в жизни у них мало. И когда они идут на большую генерализацию, это начинает сказываться: они отрываются от конкретных выражений тех обобщений, которые им доступны. Поэтому они становятся несколько формальными. В связи с этим - это люди, самые способные в науках, легко оперирующие формальными представлениями. Это прекрасные мыслители, поскольку ничего конкретного из внешнего мира им для этого не требуется; они хорошо идут на обобщение и этого вполне достаточно. Но именно поэтому они - плохие биологи (потому что с внешним конкретным миром связаны плохо).
           Шизоиды - очень хорошие физики, математики, историки, прекрасные философы. А что касается наук биологического направления (включая даже химию, биохимию), то это идет у них намного хуже. Потому что здесь все должно быть подтверждено конкретным материалом, а конкретный материал им добыть трудно, поскольку тенденции к связи с внешним миром у них нет и различие конкретных деталей у них плохое.
           Но иногда, поднимаясь до «верхов творческих высот», на отвлеченные, абстрактные уровни, шизоиды испытывают затруднения: соприкосновение с этими высшими уровнями начинает сказываться уже как бы с «перегибом» в обратную сторону - нехватка конкретности снижает их ориентировку. Потому что ближайший внешний мир, особенно человеческая среда, материальные процессы окружающей человеческой жизни им плохо доступны. Они настолько плохо владеют конкретными формами и проявлениями, что это начинает создавать разрыв, не обеспечивая их ориентировку и адаптацию.
           Отсюда и рождаются знаменитые исторические анекдоты о всяких такого рода ученых, которые варят свои часы, глядя на яйцо. Такие проявления им действительно присущи, хотя и не в таком анекдотическом виде. Они многого не умеют. (То, что они хорошо оперируют на абстрактных, отвлеченных, верхних уровнях обобщения, относится только к тем из них, кто имеет высокий уровень интеллекта.)
           На низком уровне интеллекта шизоид просто прямолинеен. Теоретических обобщений интеллектом не обеспечено, а конкретности все-таки не хватает (потому что у шизоидов с низким уровнем интеллекта связь с миром остается тоже плохая - от недоступности верхнего уровня она не улучшается). Вот и получается: и конкретности не хватает, и гибкости нет достаточной, чтобы имеющиеся конкретные данные все же как-то связать между собой и отобрать все необходимое. Поэтому такие шизоиды просто прямолинейны - это «носороги». Они прямолинейны и ригидны.
           И вот, если посмотреть на тип шизоида глазами человеческой среды, человечества, то получается, что этот тип включает и тех, кого называют «дубами» и «тупицами», и тех, кто составляет прослойку теоретиков высших духовных проблем.
           Причем облик и у тех, и у других очень определенный и очень ярко выраженный. Потому что зависит это, как видим, от одних и тех же свойств - плохая связь с внешним миром, отсутствие тенденции и активности каналов связи с ним. Поэтому уровень сложности мышления, уровень интеллекта разбрасывает их по всему диапазону: от творческих теоретиков до тупиц. Ни у кого из них нет тенденции повернуться к внешнему миру. У них плохой поиск, они перерабатывают внутри себя то, что есть, и почти никогда не могут получить дополнительных (даже нужных им самим) деталей. Это как бы либо «духовная слепота», либо «внутренняя близорукость». Им не хочется разглядывать внешний мир, который у них как бы в тумане.
           Большинству шизоидов, исходя из такого построения мышления, свойственно некоторое своеобразие суждений. Причем своеобразие это опять-таки располагается по всему диапазону - от своеобразного схватывания самых тонкостей, закрытых от других, самой сущности, какого-то оригинального скрытого поворота, - и на другом полюсе - вплоть до того, что схвачена только самая сущность, которая, по сравнению с общей конформностью, потеряла всю свою объемность.
           Оценки шизоида либо очень точны и тонки, либо прямолинейны и недостаточно окрашены (в смысле эмоциональности и в смысле разносторонности явления) - сущность схвачена, а разные ее оттенки и грани не схвачены, поэтому оценка получается одновременно и правильная и недостаточная.
           Шизоидам свойственна жесткость контроля. Связано это с тем же. Шизоиды контролируют, жестко проверяют все: свои решения, свои собственные действия, предлагаемый материал, сведения извне и сенсорную информацию. Буквально на все как бы накладывается измерительный инструмент - контролю подвергается все, вплоть до собственного поведения.
           Таким образом у шизоидов складывается малоподвижность мыслительных стереотипов. Это люди очень устойчивого подхода.
           Это не значит, что они не усваивают иные и дополнительные. Набор этих мыслительных стереотипов увеличивается, но прежние они не утрачивают. Поэтому шизоид не изменчив, но устойчив.
           Теперь попробуем перейти с мышления на другой уровень.
           При соприкосновении с людьми шизоиды оказываются до убедительности упрямы в своих положениях, утверждениях, теориях. Переубедить их крайне трудно. Шизоид не сдается до тех пор, пока по одному и тому же положению не следует серия громовых ударов, приводится огромное количество аргументов. Все эти аргументы проверяются, контролируются, взвешиваются. Все продолжает проверяться; предлагаются другие способы рассуждения... И только тогда, когда шизоид переубежден полностью (а уходит на это огромное количество времени и нужен мощный, не слабеющий напор) - он наконец сдает свою позицию, меняет ее или принимает иное положение.
           Это совершенно противоположно поведению истероида, которого переубедить ничего не стоит, предъявив ему один аргумент, но достаточно эмоционально окрашенный. Истероид моментально отказывается от своего убеждения или положения, но, отказавшись, в этом не признается (хотя внутренне давно отказался, внешне продолжает утверждать то же самое - «честь мундира»!..). Шизоиды наоборот: убедить их крайне трудно, однако, если они переубеждены, то немедленно об этом объявляют.
           То же можно сказать и о поведении шизоидов - они никогда не «прикрываются». По манере поведения - это люди искренние. От своей старой (устаревшей) позиции они отказываются публично.
           Шизоиды упрямы не в поведении, а в мышлении. Каков их внутренний мир, таким он и объявляется - если объявляется вообще.
           Еще одна особенность шизоида - это трудность отклонения от темы. Шизоид держится за тему своих размышлений, за тему разговора или диалога (если это диалог), держится и при самостоятельной работе, один на один с собой. И не позволяет увести себя от этого направления. Это легко заметить и во внешних формах. Например, характерологически очень легко отличить какую-то статью в любой области науки, написанную шизоидом. Статья шизоида всегда построена прямо, звено за звеном, по основному пути рассуждений. Можно это наблюдать и в художественной литературе. Отклонения, возвращения, с переменой мест и времени - для шизоидов не характерны. То же самое и в разговоре. Беседуя с шизоидом вы можете сказать: «...Но, между прочим, бывает, что...». Шизоид вас остановит и скажет, что вы пока что разговариваете об основном, а не о деталях, хотя бы и связанных с основной темой разговора. Об этом будет разговор потом. А если и не скажет, то не ответит - промолчит только из соображений воспитанности.
           Контакт у шизоидов всегда затруднен. Потому что контакт с человеком или группой людей требует обращения к этим людям, а шизоид обращен на себя. Но шизоиды не эгоцентричны. Если истероиды обращены на созерцание своих свойств, качеств, своего поведения, положения, то шизоиды обращены на содержание своего внутреннего мира, на темы, феномены, явления которые их интересуют, а не на свою личность. И поворот к людям у них получается с трудом.
           Контакт шизоида определяется ситуацией и необходимостью, а не потребностью самого шизоида.
           Контакт шизоида избирателен (если есть возможность выбрать). Если необходимость подсказывает, что нужно пообщаться с людьми определенной профессии, определенных занятий, и есть возможность выбора - шизоид выбирает; нет возможности - общается с тем, с кем нужно.
           Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что для понимания многих характерологических свойств любого типа (и особенно такого, как шизоид) нужно помнить и опираться на представление системы, целостной характерологической системы. Т.е. отдельные черты, свойства не рядоположны, а скоординированы в систему.
           Вспомним, например, шизоидную манеру мыслить. И представим себе теперь, какие у шизоида критерии определения человека в каждый данный момент. Во-первых, они недостаточно конкретны; во-вторых, они, как и суждения, своеобразны; в-третьих, шизоиды - люди с жестким контролем, пропускающим минимальные эмоциональные накладки. Шизоид не повернут к человеку, он делает это вынужденно. Поэтому степень проникновения и улавливания человека у шизоида очень слабая.
           Шизоиды - люди с очень слабой степенью эмпатии, ориентировка у них строго мыслительная, а набор критериев недостаточно конкретный. Поэтому они схватывают человека в ситуации общения с ним несколько формально. Шизоид не учитывает некоторых неформальных окрасок и поворотов, не улавливает тенденций человека. И, разумеется, наталкивается при этом часто на недовольство, на случаи недопонимания. Возникает взаимное напряжение в контакте. Шизоид часто недопонимает настроения человека в контакте, его желание, опасение, возможность реагировать на сигналы. То же - в отношении темпа совместной деятельности. Шизоид работает в своем темпе, не улавливая и не учитывая чужого - он этого не умеет.
           И поскольку шизоиды не умеют улавливать оттенки ситуации и возможности партнера по контакту, их оценки, критерии для оценок, хотя и совершенно верны, но недостаточны. Поэтому уже от начала контакт труден для него и для партнеров по контакту. Потом к этому прибавляется еще и то, что шизоиды неожиданно для себя наталкиваются на протест, отчуждение, холодность. Это может вызвать уже заранее напряжение перед предстоящим контактом. Шизоиды знают, что их контакт неполноценен, поэтому напрягаются всегда (контакт для них нежелателен), но не обвиняют в этом людей, не относятся к людям из-за этого хуже.
           Так же своеобразны формы внешних проявлений шизоидов, например, речь. Они меньше пользуются эмоционально окрашенной лексикой, чем люди других типов; они пользуются более обобщенными понятиями, и речь их становится менее понятной. Но как раз это шизоиды контролируют плохо. Стать на чужую точку зрения, посмотреть на себя со стороны, послушать себя шизоиды не умеют. Но последствия этого они знают (знают, что их часто не понимают, либо недопонимают). Иногда они на это сердятся, сменяют терминологию, слова, но все остается на том же уровне - и шизоиды раздражаются, когда вынуждены повторять, их это обижает.
           Если у таких людей имеются еще и какие-то внутренние затруднения, если такие эпизоды в их жизни неоднократно были, то такие шизоиды становятся сензитивными.
           У шизоида в это время уже появилась потребность снимать имеющееся напряжение, особенно - возникающее в общении с людьми, а средств для этого недостаточно, и снять напряжение не удается. Поэтому каждая неудача, каждый промах особенно сильно сказывается - на самолюбии, на самочувствии, на окраске настроения. Это и есть те самые сензитивные шизоиды, которые настороженно ждут промаха, ловят его, боятся и очень болезненно переживают. На этом основании они становятся ранимыми, замыкаются...
           Есть случаи (даже не у сензитивных шизоидов), которые внешне выглядят как неожиданные, внезапные, как будто ничем не обоснованные - контакт вдруг совершенно неожиданно рвется, ломается, шизоид отталкивает человека близкого общения, теряет его и не прощает ему чего-то... Внешне это производит впечатление взбалмошности, необоснованного, спонтанного поступка.
           На самом деле это совсем не так. Обыкновенно это случается на фоне очень глубокого контакта. Чем глубже контакт, тем больше оснований полагать и опасаться, что он попадет под удар и будет разорван. Потому что шизоиды не способны на то, что Конрад называет «коперниковским поворотом» - выйти из своей позиции и посмотреть на себя со стороны, для того, чтобы потом, вернувшись в свое положение, знать, как видят тебя люди, посмотреть на себя «чужими» глазами. Этот поворот, которым прекрасно владеют истероиды (в какой-то позиции они способны подстроиться), - почти невозможен для шизоидов.
           Поэтому чем больше доверия, чем глубже контакт, тем больше такой шизоид приписывает своему близкому другу свои собственные взгляды, свои собственные свойства и свои собственные реакции. Он принимает близкого человека почти как самого себя и поэтому ждет полного совпадения. Он считает, что ты, его друг, должен реагировать на какое-то событие, обращение, просьбу точно так же, как он сам. А человек вдруг реагирует не так. Хотя он любит, привязан, понимает друга - шизоида , но все равно - ведь у него есть еще и какие-то свои повороты.
           Шизоид воспринимает это несовпадение как предательство - и не прощает этого.
           Поэтому надо помнить, что этот глубокий недозированный контакт - вещь очень опасная. И если у такого шизоида один друг, к которому он привязывается все глубже и глубже, буквально в него «врастает», то тем больше опасность, что он его потеряет, что отношения их порвутся.
           Некоторые родители и воспитатели радуются, что замкнутый, одинокий ребенок обретает близкого друга. Но при этом не надо забывать, что тем сильнее опасность, что подросток его оттолкнет, не простив ему какого-то простого несовпадения. Чем глубже контакт, тем он более угрожаем.
           Вообще же шизоиды обретают друзей трудно и медленно, но сохраняют их надолго; контакт их устойчив, хотя и узок.
           Шизоиды - люди преданные, хотя и упрямые. Обыкновенно они терпимы, не навязывают ничего. Они готовы включиться в судьбу человека, готовы ему помогать, содействовать. Но делают они это не всегда хорошо, не всегда вовремя - они неуклюжи. Бывает, что в ситуациях тонких, эмоционально изменчивых они доходят до положения «слона в фарфоровой лавке» - принося вред, желая принести пользу.
           Поэтому в поведении они неудобны, нескладны - они промахиваются. Часто за это их обвиняют в глупости. Но это несправедливо - это не глупость, а недостаток гибкости и тонкости, а иногда - недопонимание от недостатка конкретности.
           Они своеобразны, а не глупы. Они кое-что пропускают, зато прекрасно схватывают основное. Обыкновенно они дают людям исключительно верные характеристики, хотя (и почти всегда) неполные. Они прекрасно схватывают сущность человека, но не знают многих его черт и проявлений.
           Теперь вернемся к одному из основных положений.
           Поскольку шизоид не повернут к внешнему миру, то он и не имеет других способов и форм контакта (ведь контакт может быть не только речевым, а и моторным, мимическим, интонационным). Все иные (кроме речевого) способы контакта у них обеспечены плохо. У шизоида плохая выразительная моторика, хотя это не мешает тому, что у них очень хорошая мелкая моторика - хорошая и точная. У них прекрасная кисть руки, они точны в исполнении, это обыкновенно хорошие мастера - конструкторы. Хуже, чем эпилептоиды, потому что они своеобразны и им не хватает мелких автоматизированных движений и они не педантичны. У них малоподвижная мимика; мимическая мускулатура не работает на выразительность.
           Недостаточность выразительных средств также работает на неполноценность контакта шизоидов. К тому же словами они выражают только общие свои чувства, а иногда не выражают вовсе, поскольку потребности «изливаться» у них нет. Активности в разговоре они не проявляют, говорят больше по необходимости, отвечают на вопросы, не задавая их.
           И когда человеку надо, например, сочувствие, понимание, сопереживание, шизоид может и понимать, и сочувствовать, и даже сопереживать, но не может этого выразить. Поэтому их считают нечувствительными, холодными.
           Шизоиды эмоционально адекватны и часто очень хорошо схватывают настроение человека. Но подстроиться под чужое настроение они не умеют, и им не доверяют в этом отношении. Кроме того, поскольку это люди жесткого контроля, они и не позволяют себе этого, даже словесно. Потому что эмоции, переживания не должны занимать ведущего места (так они считают). В первую очередь - логика, в первую очередь - правда и смысл. Важно найти выход, важно помочь человеку. Мыслить, думать...
           В поверхностных контактах это очень мешает, но и в глубоких надо все это себе представить и понять, чтобы даже близкие люди не ошибались, понимали, что шизоид не бесчувственен. Если можно помочь, то сделает шизоид максимум, а выразит - минимум. Этого многие не понимают.
           Но, правда, шизоиды не так поверхностно чувствительны, как истероиды или психастеники, которые чувствуют буквально каждое малейшее дуновение настроения. Шизоиды чувствуют основное, а почувствовав, моментально принимают рациональное направление - не переживать, углубляясь, а что-то делать, искать, как исправить положение. И пытаются исправлять - со своей точки зрения, своим внутренним движением, часто не попадая в тон тому, ради кого они, собственно, и действуют. Поэтому при самых лучших намерениях и активности они получают иногда очень решительный отпор, причем отпор совершенно не заслуженный.
           Это тоже, в свою очередь, отвращает их от контакта, потому что они заранее ожидают неудач, боятся их; это тоже повышает напряженность контакта. Шизоид всегда ждет осечек, от них не зависящих.
           Это порождает заранее нежелание подойти излишне близко. Контакт шизоида всегда чуть-чуть дистанцированный.
           В области контакта эти особенности шизоида создают амбитендентность. С одной стороны, они, идя по пути рациональному, хотят контактов; с другой стороны, они всегда их боятся, потому что эмоционально контакт всегда для них неприятен. Иногда такая характерная черта шизоида заметна и внешне, и трудно бывает уловить, тянется к тебе такой шизоидный человек или отталкивается.
           В контакте, в речи шизоиды избегают точных формулировок. Порождено это тем, что с самого начала имея опыт непонятости окружающими, они опасаются произносить формулировки в том виде, в каком они точны для них самих. Внутренне шизоиды вполне владеют точностью формулировок, но они портят ее, пытаясь (и не умея) приспособиться к своим собеседникам. Шизоиды очень редко могут точно сориентироваться в ситуации. При этом они очень точно схватывают смысл ситуации, ее место в целом ряде других ситуаций, других событий. Но детали ситуации они упускают. Это ведет к тому, что они хорошо определяют причины ситуации, ее характер, как бы ее структуру, но очень плохо прогнозируют динамику, не учитывают какие в ней возможны повороты. А в соприкосновении людей нередко важнее прогноз, а не причины.
           Ближайшие повороты ситуации шизоидам недоступны, зато на более продолжительные периоды им это удается лучше других.
           В неудачах этих виновна все та же тенденция к генерализации: шизоиды берут уровень немного выше, чем надо, пропуская то, что рядом. Ведь могут быть задержки, вмешательства каких-то посторонних факторов, изменяющих ритм и течение ситуации. Их-то шизоиды и не учитывают.
           Подобную свою напряженность, неточность шизоиды знают, контролируют, но относятся к этому по разному - в зависимости от своей эмоциональной реактивности, чувствительности, более или менее высокой. Иногда они свои неудачи переживают очень болезненно, иногда - привыкают, соглашаются с таким положением; так и живут - другого мироощущения в среде им не дано.
           Чем выше интеллект шизоида, тем меньше, слабее его дискомфорт. На низких уровнях интеллекта дискомфорт больше, болезненнее. Потому что чем выше интеллект, тем больше поворотов, ведущих шизоидов к терпимости, тем шире диапазон их других интересов, тем больше отвлечений, тем больше способов выйти не на контакт с людьми, а на теоретические планы деятельности.
           Шизоиды - это единственный тип, у которого имеется поверхность и глубина. Истероид, психастеник и эпилептоид смотрятся с поверхности и до самой глубины совершенно одинаково. Анализируя особенности людей этих типов, мы как бы слой за слоем снимаем, но обнаруживаем под каждым слоем, в каждом следующем, более глубоком слое все те же самые, только более понятные механизмы.
           А вот шизоид - совершенно другой по структуре тип. Случаи совпадения поверхности и глубины у него редки.
           Шизоиды замкнуты в контакте, своеобразны в мышлении, поэтому они всегда имеют оболочку, отгораживающую их от внешнего мира.
           Это вовсе не означает намеренной скрытности и боязни (такие случаи бывают, но они не типичны). А совпадение (на поверхности, в поведении - то же, что и в глубине) - для шизоида - самый редкий вариант.
           Иногда наблюдается полярный вариант - на поверхности одно, а в глубине совершенно противоположное. Например, человек приспосабливается жить как человек исполнительный, рассудительный, справедливый, суховатый... Таким знают его окружающие (на поверхности). А в глубине души он может быть человеком с большим юмором, эмоционально очень чувствительный к красоте, нежный, мягкий, с интересами не техника - администратора(как его знают окружающие), а внутренне он может быть страстным музыкантом, поэтом и т.д. Это его внутренний мир, он им живет, но потребности это кому-то показывать, рассказывать у него нет - ведь шизоиды совершенно не демонстративны.
           Иногда это выражается в оформленных хобби - вспомните тех же самых физиков, которые почти сплошь довольно талантливые поэты или юмористы (сборник «Физики шутят»!). Ни в какие журналы они не ходят, никому своих стихов не предлагают, даже друзьям читают крайне редко. Так это и остается до тех пор, пока людям удастся как-то до этого самим докопаться.
           Другой вариант - это просто расхождение: на поверхности шизоид - один человек, а внутри, на глубине - не полярный, не противоположный, но - другой. Допустим такой же человек - внешне суховатый, рациональный администратор - может оказаться в глубине чуть-чуть авантюристом, охотником, спортсменом. Это не противоположность, а просто несовпадение.
           Еще один вариант - нулевой вариант глубины. Оформляется это в таких своеобразных образованиях, как, например, коллекционирование. Но коллекционирование особое.
           Обыкновенно коллекционирование, т.е. объекты коллекционирования - это вещь символическая. Человек, собирающий, например, марки, интересуется географией, историей, этнографией... Это какая-то область знаний, науки и какой-то путь к ним. Марки - это представительство какого-то направления человеческой жизни (пусть во времени отдаленной), жизни не актуально общественной, а исторической. Другие люди коллекционируют, например, бабочек, геммы, камни. Это, в сущности, люди искусства, биологи, собирающие, например символы творческой продукции.
           Есть же наряду с этим коллекционеры, которые собирают вещи, не являющиеся символами вообще (ничего не символизирующие). Например, сломанные ножи - не ножи определенной эпохи, или определенных областей применения. Излом же - не представительство никаких областей жизни и мысли. Либо это - затычки, пробки, любые стенные надписи, объявления («вход рядом», «пропал щенок» и т.д.)
           Такое «коллекционирование» - один из самых часто встречающихся опознавательных знаков «пустого» шизоида,
           Такие люди знают и помнят правила поведения, социальной деятельности. При необходимости их выполняют, но никогда в них не заинтересованы. Вот это и есть эмоционально холодные люди. Они равнодушны, совесть их всегда бездейственна и спокойна. Таким же образом (только размышляя и «прикидывая») они образуют семью - женятся, выходят замуж.
           Подобным же образом женщина воспитывает своих детей - делает для них все, что необходимо, но никогда не обеспечивает ребенку настоящей душевной теплоты. Потому что нисколько в этом эмоционально не заинтересована. (Это не страстная женщина-мать.) Просто - умеет сообразить, делает так, как это требуется, но пропуская случаи, где нужна чувствительность, не отдает предпочтения никому из людей. Такие люди не вмешиваются активно в ход событий вокруг себя, вмешиваются только тогда, когда видят, что вмешаться надо, потому что «так поступают порядочные люди», «так полагается». «Срабатывает» не сама порядочность, а только знание о ней.
           Все эти варианты основываются на разных механизмах.
           Например, люди очень замкнутые, но очень эмоциональные, т.е. близкие к сензитивным, чаще всего дают полярности.
           Расходящийся вариант дают люди не очень большой чувствительности, но очень большой замкнутости.
           Совпадение - вариант наиболее частый для людей с наименьшей степенью замкнутости. Это шизоиды, которым легче всего повернуться к внешнему миру, к среде. Однако это случай относительно редкий.
           Наконец, есть еще один случай этого явления - наличие особой (особенной) глубины, прикрытой полярной поверхностью. Это так называемые резерваты - оазисы. Вот эти-то резерваты обычно охраняются.
           Шизоиды, имеющие у себя в глубине такой оазис, что-то самое дорогое, сокровенное - это как раз люди, которые боятся и не очень любят, когда им «лезут в душу». Они не открывают ничего, сопротивляются, стараются скрыть как раз самое дорогое для себя.
           Эмоциональные резерваты - это места очень чувствительные, это буквально «ахиллесова пята» человека. И если по ней ударить, шизоид может погибнуть. И получается, что человек, в общем-то и не очень скрытный (в других областях он позволяет расспрашивать себя достаточно спокойно), в области эмоционального резервата изо всех сил будет отстаивать и защищать неприкосновенность своего резервата. Это случаи большой неравномерности распределения эмоций.
           Это люди в контакте действительно холодноватые, не просто не умеющие выразить, а истинно холодные, плохо реагирующие на все, кроме этого эмоционального резервата. Там они страстны. Вся эмоция, какая у них есть, брошена туда и поэтому заключена в капсуле. Именно этот тип людей чаще всего повинен в происхождении легенды об «эмоциональной холодности шизоидов».
           С суицидологической точки зрения - это как раз угрожаемая «ахиллесова пята» человека.
           Когда удар попадает на такой эмоциональный резерват - это суицид, и суицид обыкновенно завершенный! Это полный крах - на дальнейшую жизнь эмоций не хватает (она эмоционально не обеспечена) - все связи рвутся. В остальном же это - люди устойчивые, не хрупкие, переносящие в других областях существенные удары, противостоящие им без особой реакции.
           Например, это может быть человек, который перенес большой профессиональный крах, ему пришлось менять специализацию, может быть потерять авторитет... Ничего. Он выправился. Немного погрустил и опять сел за источники своей информации, обучился и взял новое направление деятельности. Медленно и потихоньку, не обращая ни на кого внимания, выкарабкивался из провала. Не было реактивного состояния, был лишь какой-то период угрюмости - человек оказался стойким. Были у него и периоды тяжелых материальных недостатков, болезни - он все выдержал. И на его самооценку ничто не подействовало.
           Но его хобби, его резерват - то, что он художник-любитель. Он делает миниатюры, сидит, работает над ними, запершись, и получает от своих миниатюр большое наслаждение. Этого он никому не открывает, разве что - жене, если очень сильно ее любит... И вот, по какому-то состоянию (может быть, заболеванию, не оставившему, в общем, серьезных последствий) он лишается возможности заниматься этой самой дорогой, скрытой от всех деятельностью. Вот это - удар, против которого он устоять не может. Это - чаще всего - суицид, либо уход в алкоголизм (причем в этом случае - с очень быстрым распадом).
           С какой стороны эти люди больше всего уязвимы, хрупки в отношении возникновения психической патологии?
           Из-за своей двойственности они - если это обусловлено ситуацией - стремятся к контакту и, в то же время, предчувствуя провал и понимая его возможность, - отталкиваются от контакта со страхом и обидой. Кроме того, это же люди, постоянно себя контролирующие, оценивающие не только свое поведение, но и свои мысли, оценки, переживания.
           Если при этом жестком самоконтроле у человека появляется какая-то тенденция, какое-то чувство, мысль, которыми он недоволен, не хотел бы допустить их существование у себя, то он обретает как бы врага внутри себя. Когда такой процесс жесткого самоконтроля глубок и силен, можно себе позволить представить положение как бы в виде двух разных людей в одном и том же человеке. Если один из них чувствует что-то, а другой регистрирует это чувство, то само переживание немедленно бледнеет, иногда даже угасает (поскольку человека-то все-таки не два, а обе позиции внутри психики одного человека!»).
           Попробуйте понаблюдать, подойдя к зеркалу, как вы выглядите в момент гнева, стыда... Это никогда не удастся. Именно потому, что сам акт осознания («Я гневаюсь... Мне в данный момент стыдно...») подавляет переживание. И в зеркале вы увидите... только внимание!
           Поэтому люди, у которых такое разделение внутренних тенденций заходит глубоко, при неблагоприятных ситуациях развития и жизни постепенно становятся эмоционально обедненными, ареактивными, теряют эмоциональный резонанс - иногда до потери ориентировки в ситуации (особенно, если эти ситуации эмоционально значимы).
           Надо еще понять, что этот второй, «контролирующий» человек далеко не всегда «ведет себя» спокойно и дает лишь оценки происходящему и переживаемому. Нередко он активно протестует, препятствует, презирает, заставляет стыдиться... Внутри психики шизоида начинается борьба тенденций, доходящая до очень высоких степеней напряжения. Кроме того, человек не только в единовременных ощущениях, но и в оценках, и в мотивации своей становится двойственным. Одна «половина» жаждет того, что противно другой, одна ненавидит то, что любит другая, один из этих «внутренних людей» (о которых много пишет, анализируя их, К.Г.Юнг!) думает то, что другому представляется глупостью, бессмыслицей. Эти две разные тенденции как бы оформляют в одном человеке двух разных людей (например, один из них - робкий чувствительный эстет, другой - рациональный предприниматель; один - романтик или мистик, другой - циник и насмешник...) Такие два «человека» не могут ужиться мирно; один все время жаждет отделаться от другого. Такие двойственные люди беспокойны, всегда напряжены и тревожны; в быту их называют «нервозными».
           Разумеется, не всегда обе тенденции выражены одинаково сильно, но в меньшей своей выраженности этот случай достаточно част.
           Эти две «половины» могут представлять «глубину» и «поверхность» психики. Либо смена этих «лиц» происходит согласно ситуации, обнаруживая то одну, то другую тенденцию человека (что также подробно анализирует Юнг). Или эти тенденции распределяются по разным сферам деятельности человека.
           Так, например, человек может быть беспомощным и робким, подчиняемым - в семейной обстановке, но уверенным, успешно самолюбивым администратором в своей профессиональной деятельности. Так образуются всем знакомые «двуликие» люди, которых, например, их рабочая среда, их коллеги не узнают, случайно увидев в обстановке частной, интимной жизни.
           Шизоиды высокого интеллектуального уровня, или обладающие какими-то творческими задатками - это обычно люди идеи (творческой, политической, общественной...).
           Из таких шизоидов получаются опять-таки всем известные типы так называемых фанатиков. И тогда они обладают одной достаточно устойчивой характеристикой: это люди высоких установок - бесстрашные, бескорыстные, способные к самопожертвованию... Хотя встречаются и обратные случаи - упрямство, жестокость в своей государственной, профессиональной, общественной жизни, в сфере своей идеи. Но в частной жизни они все невнимательны, бесцеремонны и холодны.
           Попробуйте проследить такие примеры на материале хорошо известных нам исторических личностей, вспомните многих из самых талантливых художников - живописцев. Их жены были несчастны всю жизнь, их родители наблюдали за их взлетами и славой почти всегда издали, никогда не будучи приглашаемы к участию в жизни людей. Самолюбие их ближайших друзей или любовниц (любовников) всегда терпело сокрушительные удары. В личной жизни они были невыносимы. Это, кстати, вынуждает не слишком опытных биографов прилагать усилия к тому, чтобы как-то объяснить или замазать эти проявления: кажется странным - как же человек, так необыкновенно тонко понимавший красоту и глубины жизни, человек из тех, на ком держится история человеческой культуры, мог так варварски обращаться со своими близкими! Не следовало бы этого ни объяснять, ни скрывать - это явление естественное, характерологическое, типологическое, и удивляться здесь, собственно, нечему.
           Любопытно и просто в этом отношении проследить явление на примере двух деятелей одного и того же времени, действовавших в одной и той же ситуации: Марата и Робеспьера. Энергичный, предприимчивый, всегда успешный в быстро проводимых операциях, блестящий соратник и руководитель - Робеспьер - был жесток до уровня, который мы назвали бы фашистским, если бы можно было применить к тем временам не существовавший еще тогда термин. У Робеспьера был фашистский облик. Это был глубокий шизоид.
           Рядом с ним Марат, прозванный «другом народа», по облику нисколько на него не походил. Действия его были эмоциональны, прежде всего - страстны, поэтому никогда не разумны, непредусмотрительны. Вел он себя демонстративно, театрально, производя эффект. По характерологическому типу он был вовсе не шизоидом, а достаточно выраженным истероидом.
           Некоторым шизоидам с той или иной степенью выраженности такой двойственности психики грозят при увеличивающихся нагрузках и неблагоприятных обстоятельствах жизни - психические заболевания в форме реактивных депрессий (прежде и чаще всего - апатических и ангедонических), реактивных психозов, аффективных психозов, неврозов (прежде всего - невроза навязчивых состояний), комплексов неполноценности или завышенной самооценки, с частым облегченным формированием сверхценных идей.
           В заключение перечислим несколько характерных для шизоидов, не основных, не обязательно выраженных, но постоянных признаков их психической деятельности. Это уже требует специального осмысления, глубоких раздумий. Это в многочисленных исследованиях и наблюдениях выяснено и проверено, так что это можно просто как бы взять на заметку.
           Волевые проявления шизоидов почти никогда не бывают «средними», изменчивыми - либо они устойчивы, длительны, до полной «железности», либо - безволие, отсутствие активности и настойчивости, безинициатавность (дистанцирование).
           В мышлении - объективная установка, не всегда выполнимая из-за неполноценной реалистической ориентировки.
           В работе - чувство долга (не всегда правильно понимаемое) и неравномерная социальная направленность (фиксированная социальная установка или отсутствие интереса к социальной жизни - тоже крайности).
           Часто - творческая одаренность, или, по крайней мере, ее элементы.
           Внимание - с отличной концентрацией, но плохим распределением.
           Короткие цепочки ассоциаций - весь ассоциативный процесс течет толчкообразно.
           Ригидность суждений, убеждений, переживаний.
           Работоспособность равномерная, чаще - высокая.
           Индивидуальный психический темп - высокий.
           Утомляемость - внезапная.
           Объем восприятия - узкий.
           Переключение - затрудненное.
           Представления - часто персеверирующие (не сменяющиеся, либо сменяющиеся медленно).
           Воспринимается гораздо лучше форма, чем цвет (это особенно следует учитывать в педагогике, при работе с детьми шизоидного склада в школе, в процессе обучения).
           Отношение:
                     к предметам - медленное усвоение (освоение) с анализом и сильное его последействие;
                     к новым ситуациям - возникновение сильного напряжения (быстро, с длительным последействием);
                     к задачам - предпочтение сложных, трудных; частые неправомерные провалы при решении как раз простых, легких задач;
                     к новым людям - напряженное, двойственное, дистанцированное.
             При возбуждении - хорошее владение собой.
             Отличная мелкая моторика, (часто, но не всегда) расходящаяся с плохой крупной моторикой. Бедность выразительной моторики (кроме - иногда - мимики).
             Исключения крайне редки. Одно из поразительных исключений - Симона Синьоре. Она - глубокий шизоид с прекрасной крупной и мелкой моторикой, великолепной выразительной моторикой. Кроме того, шизоиды среди актеров вообще редки; актеры в подавляющем большинстве - истероиды.
             И - вот примеры выраженных шизоидов, чьи биографии нам известны:
Шекспир, Гельдерлин, Гейне,Гофман, Тассо, Вольтер, Бернард Шоу, Стринденберг

           У всех особое внимание к форме, проблемность, тенденция к обобщенному изображению переживания, без индивидуализированного чувствования, резкие различия между лирическим героем и окружающим его миром.
Декарт, Ницше, Локк, Кальвин, Спиноза, Савонаролла, Шопенгауэр, Цезарь, Кант, Робеспьер, Гегель, Александр Македонский

           Только не надо рассматривать и анализировать со стороны их характерологии больных людей. В них (Гоген, Гоголь, Достоевский, Паскаль) разумеется, выражены свойства характерологического типа, но в формах настолько осложненных заболеванием, что, не владея полностью и практически представлениями и аппаратом характерологии, легко допустить ошибки.

Лекция № 2

Истероиды.
           Типом, полярным шизоидному, является истероидный. Как и шизоидный тип, истероидный тип имеет свой стержень, от которого идут и зависят все остальные второстепенные свойства.
           Стержень типа - эгоцентризм и повернутость вовне, приспособление к жизни и структурирование всего поведения, всей деятельности в зависимости и в соответствии с ориентировкой на внешний мир.
           Жизнь истероида строится «из себя - наружу», в противоположность шизоиду, у которого жизнь идет «в себя», строится в направлении к внутреннему миру, т.е. по направлению истероид - тип противоположный шизоиду, а по центральному стержню всего типа - тип эгоцентрический, поэтому никогда не нужно забывать об эгоцентризме, рассматривая этот характерологический тип.
           Здесь, если нужно, необходимо сделать одно напоминание: не следует путать эгоцентризм с эгоизмом и забывать существующую между ними разницу.
           Эгоцентризм - это сосредоточенность на себе, пропускание через себя всего, что возможно (впечатлений, ориентировки, решений) - все через себя. Но этот механизм имеет два полюса - эгоизм и альтруизм.
           Эгоизм - это полюс эгоцентризма, на котором все пропускается через себя в свою пользу, не учитывая необходимости и потребностей других. Т.е., это устройство своего удобства, удовлетворение прежде всего своих потребностей, не обращая внимания, если так можно выразится, на выгоду общества или кого-то из его членов.
           Альтруизм - это другой полюс эгоцентризма, на котором также все пропускается через себя, но в деятельности человек направлен на общество, манера пропускать все через себя сохраняется; т.е. при этом не забывает о себе, примеряет все к своим суждениям и своей системе убеждений, к своим привычкам и т.д. Но ведь, пропуская все через себя, и координируя все со своими убеждениями, установками и привычками, можно желать удобного устройства для себя - эгоистический полюс, или желая выглядеть самому перед социумом в лучшем виде - альтруистический полюс.
           Так вот, стержень этого типа и ядро - эгоцентризм. Правда, надо сказать, что эгоистический полюс действует в этом гораздо чаще, чем альтруистический, однако последний встречается тоже.
           Основная отличительная особенность этого типа - это неустойчивость поведения, которое зависит от постоянной ориентировки во вне, на внешний мир.
           Люди этого типа либо абсолютно конформны, либо абсолютно неконформны. С одной стороны, зная все установки общества, все требования и ограничения, все критерии и оценки общества, - очень считаются с ними, потому что целью их адаптивного поведения является постановка себя в центральное положение. А для того, чтобы в обществе занять центральное положение, нужно считаться с правилами и установками этого общества. Вот отсюда истероиды, являющиеся эгоцентриками, чаще всего конформны. И конформны они очень. Потому что они добиваются наиболее выгодного положения, идя путями вполне понятными для окружающих, извлекая из этого положительную оценку для себя.
           Они же могут быть и абсолютно неконформными. Но даже тогда, когда кажется, что человек ведет себя неконформно, на самом деле эта неконформность - конформность наизнанку. Это прямая противоположность - четкая и симметричная противоположность тому, что требуется. И этим достигается то же самое - обращение внимания на себя. И затем уже, притягивая внимание на себя, использует это внимание для того же самого - для получения в свое пользование, в свое владение наиболее удобного положения в этом обществе. И делается это все равно через себя и для себя, для постановки себя в наиболее центральное положение; насколько это возможно - в положение, наиболее выгодное для себя.
           Своеобразия в мышлении обыкновенно у истероидов нет. Правда, есть путь - единственный путь, которым истероид может достигнуть своеобразия в мышлении. И путь этот как раз противоположный шизоидному - это путь полной конкретности: детальной конкретности знаний, чувствование обстановки, структуры, отношения людей, свойств, характера явлений - очень подробное, детальное знание, которое переходит на крайних степенях своей выраженности в образность. И вот по подбору этих конкретных образных деталей и поворотов истероид может быть своеобразным.
           По сути истероид не бывает своеобразным никогда, ему недоступно своеобразие по центральному смыслу какого-то явления, какого-нибудь представления.
           Как видим, сам истероид все же своеобразен, но конструкция этого своеобразия полярно противоположная своеобразию шизоида, и это для истероида единственный путь вообще достигнуть своеобразия. И поскольку истероид постоянно направлен во вне, хорошо очень усваивает все сигналы, идущие из внешнего мира, и так как он конкретен очень и схватывает и ориентируется по конкретным сигналам, по конкретной информации, то истероид обычно очень хорошо в деталях схватывает ситуацию. Такая ориентировка в ситуации тоже противоположна по структуре ориентировке шизоида (который схватывает сущность без деталей).
           Легко схватывая детали, не упуская никаких, истероид ориентируется в ситуации быстро, часто интуитивно. Но нужно сказать, что такая реалистическая ориентировка истероидов - это ориентировка в какой-то мере (по практике) теоретическая.
           На самом деле истероид ориентируется в ситуации тоже по своему плохо. Хорошей ориентировке людям этого типа мешает склонность к фантазированию, склонность к созданию фантастических событий, фантастических структур, т.е. им свойственно создание своего внутреннего фантастического мира.
           Почему и как это получается?
           Потому что, как большие эгоцентрики они себя жалеют, они к себе очень внимательны, не любят большого напряжения сил и плохо его переносят, и поэтому прибегают к помощи окружающих охотно и часто (и всегда к ней готовы). Причем выбор для помощи они делают очень успешно, выбор у них из большого количества людей (они же все время направлены во вне и всю свою среду просматривают очень хорошо).
           Но не будучи способными к большому усилию, к четкому планированию (потому что это люди как раз эмоционального склада, в котором эмоции очень часто лежат в основе мышления и окрашивают это мышление, потому что у них нет жесткого контроля, деятельность свою они часто планируют очень плохо, неуспешно), они не всегда, далеко не всегда достигают своей цели.
           Да и цели-то у истероидов часто бывают эмоциональными. Цель чаще всего ставится не в виде создания чего-нибудь (достижения какого-то уровня, приобретение какого-нибудь навыка или какой-то информации структурирования деятельности), а достижения положения, в котором что-то ощущается. Это, например, может быть самоудовлетворение, самолюбование, укрепление уверенности в себе, собирание почестей, обретение почета или славы, известности, обретения чьей-нибудь благодарности. Т.е. это ощущение направленных на себя разнообразных оценок окружающих людей, оценок окружающей среды. Ради этого истероиды действуют, и очень часто это у них не получается, по крайней мере в той мере, в которой им этого хочется.
           И получается так, что ощущение себя в этом мире, самоощущение в окружающей среде настолько часто их не удовлетворяет или совсем не удовлетворяет, что они, не владея самой структурой ситуации не умея сконструировать в мире реальном, конструируют в мире идеальном, в фантазируемом мире. Мы это часто встречаем и наблюдаем особенно в детском, подростковом возрасте, когда дети или подростки часто еще не удовлетворены своим положением в окружающей среде (оно не умеют это сделать, а взрослые далеко не всегда действуют относительно них правильно или удовлетворительно, часто дают им не те оценки, вместо того, чтобы помогать им - промахиваются) и в результате получается следующая картина. Ученик или школьник, например, очень хочет самоутвердиться и быть убежденным в том, что он не хуже других умеет делать то или другое (например, писать сочинения, решать задачи, выполнять ту или иную программу).
           Между тем учитель постоянно недоволен и говорит, что работа сделана не на высоком уровне, или просто ничего не говорит. А мальчику или девочке хочется самоутвердиться, хочется, чтобы похвалили. Добиться этого реально в классе, в школе он не может. И тогда он начинает мечтать, фантазировать. И вот в фантастическом мире все получается так, как ему надо... Он представляет себе, что учительница вслух читает его сочинение и говорит, что оно лучше всех остальных, что оно оригинально, талантливо, что так прекрасно никто не пишет и т.д.
           Или, если мальчик слабый и его товарищи обыкновенно лупят, защитить себя он не умеет, то он воображает, что он сильнее всех в классе, в школе, во дворе, что он всех бьет и к нему обращаются старшие, что стоит ему что-то только сказать и все разбегаются в страхе.
           Или, скажем, юноша не имеет успеха у девушек, они с ним не танцуют, не приходят на свидание - он начинает построение фантастического мира, в котором он представляет себе, что все девушки только и ждут, когда он обратит на них внимание и положит на них свой достойный взгляд.
           Т.е., все, что неправильно и нехорошо, неудовлетворительно в реальном мире, за неимением возможности это поправить, поправляется и становится идеально успешным в мире фантастическом. Это и есть защитное фантазирование, очень свойственное истероидам. Ведь они нетерпеливы, обобщений хорошенько не делают, планировать не умеют, т.е. реально ситуацией они не владеют. А претензии у них большие. Им хочется в ситуации занять определенное положение. И вот для того, чтобы снять с себя постоянное напряжение и такую вот неудовлетворенность, они фантазируют. И в фантастическом мире все устраивается так, как им это надо - это защитное фантазирование.
           Имеется и другой, не столь выраженный вариант защитного фантазирования. Здесь также создается фантастический мир, но в нем отражаются не полярно, не симметрично, не зеркально неудачи или неудовлетворенность реального мира, а просто создается фантастический мир, который отвлекает их от неудач в реальном мире. Чтобы не строить новых примеров, этот вариант можно представить так. Юноша, не имеющий успеха у девушек, представляет себе не их постоянную влюбленность в него, а представляет себе, что он мастер спорта по стрельбе, т.е. представляется успешность какая-то другая, а не полярная относительно реальной неудачи. Или, например представляет себе, что ему удается сочинять музыку, писать стихи, т.е. как-то возвысится над остальными, однако уже не в сфере реальных неудач, а в другой области. Или, скажем, создается фантастический мир, в который он просто попадает и путешествует в каких-то очень интересных местах, видит много интересного, красивого. В этом случае нет даже элементов самовозвышения, однако это настолько ярко и интересно в его воображении (вся эта экзотическая страна, которую он видит, даже не принимая жизненного участия в нем), что этот фантастический мир отвлекает его от того, что здесь, в реальном мире однообразно для него, неинтересно ему. Кстати, здесь, в реальном мире нет и успеха. В фантастическом мире тоже нет успеха, но зато есть что-то интересное. Этот вариант защитного фантазирования (что-то интересное строится в фантастическом мире - тоже защитное фантазирование - но более свободный вариант), встречается обыкновенно тогда, когда желание самоутверждения не так велико и не так остро человек страдает от того, что он не достигает успеха в своих установках, в своих потребностях.
           Если же самоутверждение звучит острее, то получается как раз полярный вариант - вариант самовозвышения или вариант лишения (тех, кто представляется виновным в его неуспехе), вариант унижения людей, которые доставляют ему неприятность. Можно, например, представить вариант фантазирования, в котором не девушки влюблены в этого юношу, а что они сами остаются в одиночестве, ими все пренебрегают. Вот таким образом создается картина мщения им: они ставятся в то нежелательное положение, в котором реально оказывается он сам. Т.е., в этом варианте не он отвергнут, а им ничего не удается, ими пренебрегают, они отвергнуты.
           Таким образом варианты защитного фантазирования могут быть разными. Но почему мы об этом говорим и зачем нам это нужно знать.
           Во-первых, этот механизм очень свойственен истероидному типу вообще, это очень естественный модус их самовыражения в окружающем мире. И хотя он бывает не очень сильно выражен, почти у каждого истероида это есть в какой-то мере всегда, если поглубже к этому присмотреться.
           Это свойство трудно выявить только тогда, когда эмоциональность истероида на слишком низком уровне, т.е. в тех случаях, когда образность не складывается, или когда очень низка для этого оперативность интеллекта (построение фантастического мира не удается, потому что при низких возможностях могут создаваться только совершенно реальные копии с уже имеющихся образцов, но копировать такие образцы не стоит, потому что ведь они-то и не удовлетворяют) - вот тогда этого фантазирования нет.
           Во всех остальных случаях, когда уровень интеллекта достаточный (хорошая оперативность интеллекта, достаточный эмоциональный уровень), то почти всегда в какой-то мере такое защитное фантазирование истероиду свойственно.
           Почему мы об этом вспомнили?
           Потому что привычка параллельно с реалистическим, совершенно реальным миром, параллельно с реалистической ориентировкой строить вот этот свой второй мир - мир воображаемый (или хотя бы его фрагменты и отдельные структуры), это настолько глубокий механизм и настолько глубокий навык, что он не дает истероидам возможности провести четкую границу в ориентировке реалистической и фантастической.
           И вот эти построения - фантастические, воображаемые - начинают смешиваться и подходят очень близко к реальной обстановке, подходят настолько, что сами истероиды не умеют как следует отличить одно от другого.
           Это и есть то свойство, которое окружающими воспринимается обыкновенно как личность. Окружающие считают, что они лгут, не так передают события, если к тому же были и другие свидетели этих событий. Но чаще всего это не ложь. Это неспособность отличить воображаемое, желаемое от настоящего, от реальных событий. И это, конечно очень сильно снижает реалистическую ориентировку. И получается так, что схватывают то они все, но кроме схваченной обстановки, они к этим ориентировкам добавляют еще и воображаемое. Причем, делают это иногда настолько интенсивно, что это искажает, конечно, настоящую ориентировку: в руках у них оказывается много лишних ориентиров.
           Т.е. истероиды не то что не учитывают имеющиеся ориентиры, нет. Это они делают хорошо и точно, ориентиры ими еще и привносятся, оказываются в излишке. И вот ориентировка по избыточным ориентирам получается нечеткой.
           Такая ориентировка часто не совпадает, расходится с настоящим или желаемым обликом ситуации, в которой они ориентируются или действуют. Иногда это расхождение настолько велико, что в результате такой нечеткой ориентировки получается такой облик ситуации, что фактически истероид (бурно фантазирующий) в окружающей обстановке не ориентируется. Ориентировка получается искаженной - при всей направленности во вне, при всей способности принимать все конкретные сигналы, все детали, при умении все очень хорошо схватывать... Ориентировка все-таки получается плохой, недостаточной, искаженной. И все потому, что к поступающей информации извне добавляется еще и информация воображаемая, и одна от другой плохо дифференцируется.
           Таким образом, не желая солгать, нисколько не желая искажения, они делают это, не замечая этого. И ситуация, и характеристики людей предстают настолько искаженными, что они ведут даже к дезадаптации: человек не может приспособиться к ситуации, поскольку в его воображении она страшно искажена и в ней по-настоящему строить деятельность уже невозможно, хотя человек этого сам не замечает. И, защищаясь от неприятных для себя переживаний, начинает все больше и больше терять ориентировку. Поскольку реальный облик событий и их динамика заменяются воображаемыми и искаженными. Хотя вообще-то могли бы такую ситуацию схватить и как следует.
           Истероиды с хорошим уровнем интеллекта сохраняют контроль (спасает операция интеллектуального контроля) и умеют обыкновенно себя остановить от этого недифференцированного использования реальных и идеальных ориентировок, могут провести между ними грань и несколько откорригировать ориентировку. Но для этого нужен сохранный контроль не только высокого интеллекта, для этого нужна еще управляемая интеллектуально-эмоциональная сфера. Потому что даже высокий интеллект интенсивные, неуправляемые эмоциональные реакции могут спутать, затормозить, дезорганизовать. Именно поэтому люди даже на самом высоком уровне интеллекта работают обычно не на своем уровне, а всегда несколько ниже, никогда не достигая, не используя своих настоящих возможностей - верхнего уровня возможностей. Эти люди всегда идут относительно самих себя на сниженном уровне, не используя всех возможностей.
           Вот такая постоянная ориентировка на окружающих, на среду, ориентировка во вне, такой широкий прием сигналов, идущих отовсюду из окружающей среды, и вот эта эмоциональная основа мышления, которая окрашивает выводы, суждения (даже высокоорганизованного интеллекта), создает то, что истероиды в жизни как раз идут не прямолинейно, не удерживаются на прямом пути к поставленной цели, если даже им удается сформулировать себе определенную задачу, вполне понятную и достаточно четкую жизненную цель. Они все равно на прямом пути к этой цели удержаться не могут. Прежде всего потому, что они откликаемы на любые сигналы, идущие извне, способны схватывать все сигналы, лежащие вне этого пути и выдвигающие перед ними какие-то параллельные, боковые цели, на которые они и уходят.
           Одновременно истероиды умеют очень хорошо проигрывать чужие роли, и в параллельные, соседние ситуации они включаются очень легко. Роли чужие они берут очень легко, но берут очень неустойчиво. Выступая за себя и внутренне в какой-то роли, они могут быть в какой-то момент отвлечены на какую-то другую цель, на какую-то другую роль и тут же они на эту роль переключаются, меняя соответственно прежнюю свою роль. Появляется другая задача, другое стремление, другая возможность самоутверждения, снискания поощрения окружающих, возможность самодемонстрации, самоудовлетворения; поэтому-то они так легко идут на все соблазнительные возможности, так всегда эгоцентрически окрашенные.
           Итак, истероиды легко меняют свою роль, а вот это изменение ролей в общем-то и создает картину неустойчивости и непредсказуемости их поведения: они выступают то в одной роли, то в другой - предсказать момент смены одной роли на другую, когда они от одного направления могут пойти вообще в другую сторону, почти не представляется возможным.
           И в силу этого поведение их складывается неровным, необоснованным, неустойчивым и никогда не предсказуемым, если они возбудимы. Ведь если они восприимчивы и способны принять большой поток информации, то почти невозможно предсказать какая часть всей воспринятой информации (сенсорной, смысловой) уведет их в другую сторону и навяжет им какую-то совершенно другую роль.
           Здесь очень важно уяснить себе следующее. Истероиды меняют свое поведение не потому, что они не могут удержаться на том уровне или том направлении, на котором они начали действовать - совсем нет. Это не лабильность, их неустойчивость происходит совсем не потому, что они не способны удержать одно и то же направление. Они удержались бы... Если бы их не отвлекло что-то в другую сторону. Т.е. неустойчивость истероидов связана не с лабильностью. Их неустойчивость - это соблазнительность других возможностей, которые срывают их с выбранного пути!
           А если они все же не могут удержаться, если это действительно лабильность, потребность в смене типа деятельности, то это уже ближе к патологии. Во всяком случае, это уже не полная норма; если они лабильны, то это уже невротизированные истероиды.
           Здоровые истероиды не лабильны, они отвлекаемы. Они просто активно используют другие возможности, лежащие в стороне от их актуальной деятельности.
           Схематично разницу между отвлекаемостью и лабильностью можно представить себе так. Допустим, человек желает снискать себе славу и почет за то, что он человек жертвенный, отзывчивый, добрый. Такой человек выбирает, или ему попадается в его биографии момент или подходящий для этого субъект, другой человек. И истероид начинает ухаживать за ним, за человеком, который, допустим, действительно нуждается в помощи. Предположим, что это способный, талантливый человек, который нуждается в организации его быта. И вот истероид (это может быть, например, женщина) начинает как бы отдавать себя, всю свою жизнь этому человеку, чтобы тот мог спокойно творить и работать. Т.е. эта женщина приняла на себя роль - роль признания таланта; ведь талант - это ценность. Выбрана роль привязанности к этому человеку и жертвенности: она жертвует своим благополучием, иногда даже своей честью, своим временем, отдает все свои силы. Цель выполнения роли - удовлетворение собой и снискание благосклонных оценок всех окружающих.
           Долго она могла бы этим заниматься, у нее не возникло бы ощущение, что ей надоело или стало трудно, что ей не хочется больше, стало скучно этим заниматься. Она вошла бы в эту роль и так продолжала бы действовать, если бы... В один прекрасный день появился другой человек, дающий ей возможность проявить себя как женщину властную, у ног которой находится другой человек, мужчина. Допустим, это тоже талантливый человек, яркий. Но характер у него такой, что он дает ей возможность продемонстрировать окружающим, в какой мере ее носят на руках. И тогда она, забыв, что только что она демонстрировала обществу жертвенность и самоотверженность, становится такой вот властной королевой, т.е. уходит по этому пути - поскольку появилась такая соблазнительная новая возможность. И она переключается на другую роль.
           А вот если взять пример тот же, но с женщиной уже невротизированной, когда речь идет о неполной форме, а не просто о характерологии, то мы должны помнить, что у нее уже снижена выносливость. Такой вот женщине подавай подобное признание ее, допустим, жертвенности или самоотверженности немедленно. И если завтра или послезавтра такого не произойдет, то на третий день она проснется, потянется и подумает: «О, Господи! Столько стараний на такую вещь! А зачем мне, собственно, этим заниматься? В конце концов, не так уж это важно, да и не такой уж он талантливый, и не так уж это все нужно... Почему я, собственно, должна свою жизнь бросать под ноги другому? Не нравится мне все это, мне уже это надоело, уже поперек горла... Займусь-ка я чем-нибудь другим!.. Разве нет в жизни других интересных дел? Ну, вот, например, организовать драматический коллектив... А почему мне туда не пойти? Ведь это гораздо интереснее! Там я буду, вероятно, очень неплохо время проводить, да и чувствовать себя буду лучше! Ну его! Надоело. Не буду больше с ним возиться, не хочу с ним жить...» Т.е. в данном случае это уже самостоятельный поиск. Еще ничего определенного не появилось, просто «надоело заниматься», «посмотрим, что еще есть в жизни интересного». И вот она бросает трудную деятельность и начинает искать что-то другое... И наконец находит.
           Вот разница: она бросает сама, не может удержать продолжительно одно направление деятельности - неустойчиво ощущение, неустойчивы эмоции, неустойчива готовность ожидать этого признания, думать об этом, реально это выполнять - неустойчива сама роль, во всех своих элементах. И она бросает эту роль и сама начинает искать, чем бы другим заняться, какая бы другая роль ей подошла, в какой ситуации она хотела бы себя нагрузить.
           Т.е. в первом случае - настоящий здоровый истероид управляем скорее извне, он управляем обстоятельствами, а не собственным состоянием. С одной роли на другую его могут столкнуть обстоятельства - и только тогда он переключается на другую роль. Во втором случае - это происходит уже от него самого, от состояния. Невротизированный или психопатизированный истероид ориентирован на себя, обстоятельства играют тут уже гораздо меньшую роль. Он сам активно ищет другую роль, переключения на другие обстоятельства, на другие ситуации.
           Т.е. отвлекаемость расшатывается невротизацией или психопатизацией и постепенно переходит в лабильность.
           Таким образом, неустойчивость поведения свойственна истероидам всегда, но здоровым истероидам свойственна просто отвлекаемость, отключаемость на другие раздражители и переключение на другие ориентиры. Истероиды же ослабленные (невротизированные или психопатизированные) уже не могут выполнять одну роль. Поэтому их поведение тоже непредсказуемо, неустойчиво.
           Т.е. при исследовании неустойчивость надо отличать от лабильности. Переключение происходит с разными оттенками, строится на разных структурах.
           Деятельность получается бесплановой, хаотичной. Планы хотя и строятся, но не выполняются, срываются, перестраиваются заново. В результате - деятельность все равно беспланова. Если же деятельность все же насколько-то устойчива, то это значит, что сами обстоятельства регулируют ее и приводят в порядок, как бы охраняют постоянство роли. Сами же истероиды этого не делают, им это не свойственно.
           Так же неустойчивы их установки. Они меняются с переменой роли, переменой цели и задач. Это видно на взятых примерах: самопожертвование, самоотдача - и обратная установка: подавление и властвование, т.е. опять же изменчивость установки. Установка так же изменчива, как и поведение.
           Сами люди, которые соприкасаются или контактируют с истероидами, тоже не идут на глубокий контакт и несколько опасаются этого. Ведь истероиды хаотичны, бесплановы, непредсказуемы, выступают то в одной, то в другой роли; уследить за тем, чего они хотят и чего не хотят крайне трудно.
           Одним словом, приноровиться к благополучному контакту с ними не удается. Их манера контактирования и поведения неприятна, чревата срывами и неудачами и вызывает опасения. В какой-то момент они ярки, очень привлекательны, но контакт их всегда неустойчив и обманывают очень часто (они ненадежны, чего и опасаются люди).
           Итак, контакт истероидов всегда неглубокий, поверхностный и неустойчивый. По составу лиц, с которыми они контактируют, их контакты очень изменчивы. Более того, даже глубокие контакты истероидов (которые относительно редки) тоже нестойки, изменчивы. Потому что для построения глубокого контакта необходимо проникновение в другого человека (в его интересы, потребности, направленность...), а истероид занят собой. Другими он либо вовсе не занимается (ему это не интересно), либо занимается временно, согласно ситуации. Направленность другого человека не интересна истероиду, он не замечает ее, или же, даже заметив и поняв ее правильно, опротестовывает ее, т.к. у него другие цели, иные ценности и установки. Поэтому идти по пути достижения цели, важной даже и для близкого человека, истероид не настроен, у него нет такой потребности.
           И вот здесь-то, в глубоком контакте, среди людей, которые им доверяют, истероиды часто приобретают (обнаруживают) особенно эгоистический облик и вызывают разочарование и в дальнейшем - недоверие.
           Они прямо становятся на полюс эгоизма: «важнее то, что мое - моя цель, мои переживания, мои потребности... А твое, во-первых, могу не понять, а во-вторых, даже и понимая, не обращу на это внимание, забуду об этом, и вообще, заниматься этим не хочу.»
           Такой контакт (даже при возникновении привязанности) оказывается неустойчивым. В определенный момент истероид, рассчитывая на содействие и помощь и этого не получая, начинает испытывать обиду, обвиняет человека в том, что тот действует бесчестно, или неумно, или слишком холодно по отношению к нему, истероиду. Обвиняет в этом человека и удаляет от себя. Или уходит сам. Разрыв даже глубоких связей обычно у истероидов глубоких переживаний не вызывает, он быстро отвлекается и переходит на какие-то другие связи.
           В достаточно близкий контакт истероиды вступают очень легко, задержек у них нет. Они целиком повернуты вовне, демонстрируя свои самые привлекательные качества; рвутся к людям, оценивая их часто неправильно, рассчитывая на то, чего они получить не могут. Т.е. истероиды идут на сближение с людьми очень быстрыми темпами, идут на близкий контакт с готовностью, затем, обманувшись в своих ожиданиях, подойдя слишком близко, или быстро, но плохо сориентировавшись, обвиняют людей в этих своих неприятных переживаниях - и расстаются с ними. Причем расстаются с сознанием своей полной правоты, в состоянии обиды, оскорбленности, всегда обвиняя другого. И довольно быстро забывают человека, глубоко не переживая подобных разрывов.
           Вот поэтому-то даже круг глубоких контактов у истероидов неустойчивый. Чтобы у выраженной истероидной личности сохранился на много лет один и тот же друг, одна и та же привязанность - этого попросту практически не бывает; во всяком случае, это крайне редкий случай. Близкие друзья вокруг истероидов либо быстро меняются - это все время другие лица (проходит время - и прежний друг забыт, появился другой, и т.д.), либо это круг в достаточной мере постоянный (причем гораздо шире по сравнению с шизоидом, т.е. это не 1-2, а человек 4-5), но в этом достаточно широком круге людей все время меняются их места - кто-то из них ближе, кто-то дальше, затем наоборот. Т.е. истероиды в какой-то период отталкивают одних и приближают других, и такая перестановка идет все время, даже внутри более постоянного круга общения. В какой-то период истероид считает, что вот такой-то человек не так уж достоин доверия, что лучше его все-таки другой, и приближают к себе этого другого человека. Но потом этого последнего постигает участь первого, он отодвигается, приближается кто-то третий. Затем обвиняется в чем-то и третий, приближается снова первый, что оправдывается тем, что он был все-таки лучше, что отторгнут он напрасно, что просто он не был по-настоящему оценен. И получается, что в этом, достаточно близком круге общения все время идет перемещение, передвижение лиц глубокого контакта.
           По существу глубоких контактов у истероидов не бывает, потому что они очень хорошо учитывают все свои потребности и возможности, а вот потребности и возможности других учитываются плохо, либо не учитываются вовсе.
           Вмешательство в свою жизнь истероид принимает очень своеобразно, и это имеет динамику. В первый момент вмешательство в свою жизнь, особенно когда не все в порядке и истероиды ощущают какую-то неудовлетворенность, они принимают очень хорошо, «с распростертыми объятиями». Потому что для них это прежде всего - внимание, а внимание к себе они любят. Они моментально, что называется «садятся на ручки», виснут на человеке и очень хорошо прислушиваются ко всему, что говорится, советуется. Но как только человек, советуя и даже разбираясь в его ситуации, желая ему действительно помочь, сам за него не делает, а требует от него усилий (которые ему не хочется прикладывать), то очень быстро наступает момент нежелательности вмешательства. И тут истероид круто меняет направление: он отталкивается от человека и готов к тому же еще и обвинять его в том, что тот вмешивается в чужую жизнь (хотя обратился-то к человеку за помощью и содействием он сам). Изменилась установка, изменились и суждения. С новой точки зрения, в этой новой роли, человек судит уже о многом не так - суждения о людях, о явлениях, о значимости, интересах тоже оказываются неустойчивыми, вплоть до того, что они могут смениться прямо противоположными.
           И это не вызывает удивления (по крайней мере, не должно вызывать). Если в прошлом человек говорил вам, например, что для женщин такое поведение: мужчин - поскорее к себе под пяту, требовательность, капризность - это совершенно естественное свойство женщин, что какая-то женщина - не женщина, если она этого не умеет, не стремится к этому... А в этом году вы услышите суждение, что это отвратительно, что это выдает свойства совершенно негодного человека; что если женщина позволяет себе капризничать, требовать чего-то, зачем-то покорять мужчин - то это поверхностность, что так делают только «бесчестные дуры»... Не удивляйтесь: это перемена установки! Говоря противоположные друг другу вещи человек вовсе не лгал; он и не изменился. Изменилась обстановка, ситуация. Вместе с ней изменилась установка, а за ней и точка зрения.
           Такое можно увидеть и в работе. Сегодня - это человек, демонстрирующий выполнение долга, святое выполнение; восхищение людьми, которые упорно, настойчиво, аккуратно делают свое дело, даже идут на какие-то лишения («Вот это человек!»-говорит он о таких людях). А через несколько месяцев вы слышите: «Боже мой! Это же дурак! Зачем он все это делает? Нужно ли это? А когда же он жить-то будет?! Ведь это же неумение почувствовать прелесть жизни!..» Т.е. меняются суждения и оценки, особенно относительно людей и их поведения.
           Само собой разумеется, что при таких свойствах контакт истероидов приобретает совершенно определенный характер.
           Контакт истероидов отличается прежде всего неустойчивостью. Истероид выбирает себе позицию в контакте по ситуации и роли, а роли меняются соответственно ситуации, обстоятельствам. Круг знакомых, приятелей, даже тех, кого называют друзьями, все время меняется - контакт у истероидов очень широкий и весьма неустойчивый.
           Истероид считает: он хозяин своей жизни и никакого вмешательства ему не нужно. И все потому, что его заставляют сделать усилие, а этого-то он и не хочет; он предпочитает, чтобы усилия за него делал кто-то другой. Если же этого не происходит, то человек, который, может быть, искренне хотел помочь, резко, с осуждением отталкивается, ему запрещается вмешиваться в жизнь (хотя перед этим сам же истероид обращался к нему за помощью!).
           Это наблюдается чаще на больных, невротичных (или психопатизированных) истероидах, чем на здоровых. В клинике это приобретает даже гипертрофированный, карикатурный вид: истероиды бегут к врачам, когда у них возникают какие-либо жалобы (нарушен сон, утомительные неприятные сновидения, нет отдохновения после сна, головная боль, плохое настроение, плаксивость, чувство утомления...), просят помощи, обещают прислушаться ко всем рекомендациям врача и выполнять их. Но как только врач начинает требовать выполнения режима, обязательного приема схемы препаратов, ограничений, усилий, - пациент решает, что врач неопытен, бесчестен, хочет только заработать деньги и т.д., отказывается от услуг этого врача, отыскивает другого. Затем все повторяется. В клинике это - картина довольно частая, но она встречается и в жизни, без заболеваний и вмешательства медицины, разве что не в таком гипертрофированном виде.
           Контакт осложняется и затрудняется еще и тем, что истероиды почти никогда не терпят рядом с собой людей, в чем-то их превосходящих, не переносят неблагоприятного для себя фона, требующего от них напряжения сил. В таких ситуациях у них срабатывает механизм «внутреннего социального судьи» - когда они изгоняют от себя людей под благовидным (или даже неблаговидным) предлогом, обвиняя человека в том, в чем они часто виноваты сами (а человек в любом случае не виноват), представляя его проявления такими, какими они обыкновенно не являются.
           Истероиды - люди ненадежные, совершенно не конвенциальные, не считающиеся ни с кем. Причем они этого не объявляют, напротив - они оформляют это так, что им якобы предъявляются невыполнимые требования, что само знакомство с человеком, требующим чего-то невыполнимого, а то и вовсе постыдного и бесчестного, компрометирует истероида - и он «не может себе этого позволить». Печального конца и обрыва подобных сменяющихся, все новых отношений люди часто не замечают, хотя бы уже потому, что весь состав наблюдателей к этому моменту уже сменился. И за истероидом, нередко совсем неправомерно: сохраняется оценка его как человека «милого», «откровенного», «яркого», «поэтичного», «чувствительного».
           Осознают ли истероиды неполноценность своего контакта? Нет. Это тоже противоположно, например, шизоидам. Почти все истероиды экстрапунитивны; в их представлении неудачи их контактов от них не зависят - в любых ситуациях виновными оказываются партнеры по контактам. В крайнем случае ломка или нарушение контактов относятся за счет обстоятельств.
           Правда, ретроспективно истероиды могут осознавать неполноценность своих контактов, но в момент контактов этого нет. Шизоид, например, заранее прогнозирует неблагополучие, и в момент контакта он чувствует себя напряженно, отдавая себе при этом во всем полный отчет.
           Эмоционально истероиды кажутся людьми очень яркими (куда уж, конечно, ярче шизоидов). Между тем, это так же несправедливо, как считать шизоидов неэмоциональными.
           С эмоциональной сферой истероидов дело обстоит совершенно зеркально. Они представляются ярко эмоциональными, переживающими буквально все, причем очень остро. На самом деле это не так.
           Во-первых, несоответствие внешних и внутренних характеристик эмоциональной сферы истероидов маскируется или искажается за счет механизма самозаведения (самонакручивания). Схематично это может выглядеть так. Человеку стало, допустим, по какому-то поводу грустно... Заметив у себя эту реакцию грусти он идет по пути самолюбования - своей чувствительностью, тонкостью... Человек прислушивается к себе, сосредоточивается на своем переживании; переживание при этом возрастает в своей интенсивности, и проходя несколько раз этот порочный круг, человек сам себя доводит до переживания реального страдания. В этом-то виде он и предстает глазам окружающих.
           Во-вторых, (это тоже характерно для истероидов) впечатление эмоциональной яркости истероида производит используемая им «крайняя» лексика. Так, о длительном ожидании автобуса он может сказать, что это «ужас», «катастрофа» (вместо того, чтобы сказать, что это «неприятно», «досадно»...).
           Впечатление эмоциональной яркости, которое производит таким образом истероид, поддерживается еще и тем, что, будучи развернуты к внешнему миру, люди этого типа имеют подвижную, яркую моторику, высоко выразительную мимику, расцвеченную интонацию речи, тональность, темп. Они внешне очень выразительны.
           На самом деле истероиды обладают средней эмоциональностью, не более интенсивной, чем у всех других характерологических типов.
           Можно даже сказать, что они обладают сравнительно меньшей эмоциональностью, потому что у них большое количество энергии уходит на внешние формы выражения, на фантазирование, на построение устраивающего их воображаемого мира, на то, чтобы произвести впечатление, на самоуспокоение, затем самолюбование. Таким образом, на действительное переживание, на истинные эмоциональные реакции энергии остается меньше, чем ее уходит на организацию внешних форм поведения и состояния.
           Это сказывается на их глубоких контактах, на родственных контактах, на связях любовных, сексуальных - они неглубоки, неустойчивы, их эмоциональные реакции неинтенсивны. Во-первых, они сменяются. Во-вторых, у истероидов наблюдаются своеобразные эмоциональные паузы, которые почти невозможны для лиц иного склада.
           Как выглядят и строятся эти эмоциональные паузы?
           Представим себе такой пример. Допустим, человек вас любит, чувствует к вам нежность, обычную, или, скажем, даже сексуально окрашенную. Т.е. он действительно, с реальным наслаждением обнимает вас за плечи, прижимается, гладит, он действительно очень рад, что вы пришли, что вы с ним рядом. Но вот, в какой-то определенный момент он слышит, допустим, как в коридоре шумит на своем трехколесном велосипеде соседский мальчишка. Этот парень давно и часто мешает работать, спать; ездит на своем велосипеде и шумит - и никак его не удается успокоить. Вот и сейчас - он проехал мимо двери. И мгновенно вместо нежности на лице вашего нежного друга появляется выражение злости. Он отвлекся от вас. Это перебой, пауза в переживании, пауза в нежности (эмоциональная пауза). На мальчика «выдается» реакция агрессии, реакция досады - совершенно другая реакция. Т.е. в актуальной эмоции как бы появляется щелка. Она потом закроется, образовав только паузу.
           Или, например, двое планируют отдых, поездку, скажем на побережье. Оба испытывают нежность, радость. Но вдруг кто-то сообщает цену путевки туда. Нежность (ненадолго) сменяется досадой, испугом, возмущением. Затем возвращается прежняя нежность...
           Вот на эти эмоциональные паузы способны только истероиды. Получается так, что в одно переживание вдруг вклинивается что-то совсем другое, какое-то иное переживание на фоне актуального. По окраске возможна картина и обратная тому, о чем мы говорили выше. Например, человек тревожится, боится, грустит. Вдруг - какое-то сообщение. Забавное, смешное. Он моментально отвлекается, испытывает реакцию удовольствия. Но она коротка, актуальное переживание грусти возвращается («щелка» закрылась).
           Эти перебои - специфическая вещь для истероидов. Но есть еще одна их особенность, заметно проявляющаяся у женщин (поскольку среди истероидов все-таки больше женщин). Эгоцентричность, свойственная истероидам, иногда оказывается настолько выраженной, что у истероидной женщины не хватает многих привязанностей, таких, например, как материнская привязанность к ребенку.
           Женщин среди истероидов больше, и это, по-видимому, историческое преломление роли самки в животном мире, где самка должна обыкновенно привлечь к себе чем-то самца. То ли это оперение, то ли голос, то ли манера. То есть самка чем-то обеспечена для того, чтобы привлечь самца - это необходимо для продолжения рода. Этот-то биологический зов, привлечение к себе самца, привлечение к себе внимания и остался у женщины. Ведь ролевая функция пола все же биологическая по происхождению. У женщин она преобразовалась в социальные формы.
           Эгоцентризм бывает настолько выраженным, что он составляет почти все содержание и основную установку жизни, и человека уже не хватает на то, чтобы остановить его от вещей иногда очень странных. Именно такие люди проявляют эмоциональную холодность. Таким людям (женщинам!) не хватает в какой-то момент нежности, не хватает привязанности даже к своему ребенку, что приводит порой даже и к убийству собственных детей!.. Это можно встретить, например, в судебной практике.
           Но это совсем не значит, что такая женщина асоциальна, что она не усвоила социальных установок и правил, что она просто идет на преступление и особенно - что она пойдет на него в любом случае.
           Нет. Такая женщина вполне социальна, она никого не убьет, даже не ударит. Она побоится этого, потому что прекрасно знает социальную оценку таких действий. Но иногда у нее возникает очень острая потребность - потребность , ее лично касающаяся, и нет никакой угрозы, что ей окажут противодействие, что человек ей ответит агрессией. Это как раз и бывает ребенок. Больше она никого никогда не тронет. Матери-убийцы не социально опасные люди. Они опасны только для тех, кто у них в руках, кто от них зависим, кто не может дать отпора. Это и есть дети. Т.е. дело здесь совсем не в антисоциальности, а в эмоциональной холодности, в эмоциональной недостаточности.
           Есть еще и другая, своеобразная и весьма частая зависимость. Женщины, ярко оформленные внешне, модные, подчеркнуто следящие за модой, очень кокетливые в поведении, прямолинейно демонстрирующие свою сексуальность, как бы декларирующие ее (например, носящие костюмы, подчеркивающие формы тела, или очень открытые), т.е. женщины, как будто бы идущие к единственной цели - к сексуальному контакту, - на самом деле в большинстве своем оказываются как раз несексуальными. И вся эта «работа», все старания направлены только на тщеславную возможность привлечь внимание. Это демонстративность - и только. И чем ярче это подчеркивается, тем вероятнее, что женщина несексуальна и нетемпераментна. То есть большая часть энергии уходит на демонстрацию, направленную на окружающих, а на истинные сексуальные переживания, близкие к биологическим, почти ничего не остается. Этот скрытый разрыв хорошо знают консультанты - психологи и гинекологи. Иногда это знают и мужчины - мужья, любовники, - если у них имеется достаточный опыт и они способны сделать такие выводы.
           Эта связь - малая сексуальность, бестемпераментность, наряду с тенденцией к демонстративности - связь постоянная. По внешнему облику эти женщины кажутся эмоциональными, но они расчетливы и холодны.
           Мужчины - истероиды проявляют те же самые качества, но и они имеют феминизированный характер - повторяют в ослабленном виде женский характер. Однако у них те же самые качества, поэтому все примеры можно перенести и на мужчин. Но у мужчин эти явления чуть-чуть сглажены благодаря социальной роли мужчин.
           Далее. Истероиды - это люди обыкновенно не только эмоционально поверхностные, но еще и эмоционально незрелые.

           Что такое эмоциональная незрелость?
           Это прежде всего значит, что эмоциональность истероидов очень плохо согласована, плохо скоординирована с социальной ролью; упорядочения здесь не происходит. Именно поэтому основные социальные направления они не принимают. Любой эмоционально зрелый человек хоть в какой-либо форме принимает необходимость подчинения, исполнительности, ограничений, принудительности каких-то действий или поступков. Скажем, хотя бы профессиональных. Зрелые люди понимают, что должен же существовать человек, лучше работающий, компетентный в какой-либо области производства, который должен давать указания и может диктовать какие-то ограничения. Потому что если позволено будет делать что угодно, то представления о мире будут страшны, беспорядочны. И зрелые люди с этими ограничениями и указаниями соглашаются. А эмоционально незрелые не принимают. Не принимают социального облика жизни человека. Они не терпят воздействия на себя, не терпят ограничений и принуждения. Не терпят самой формы принуждения. Чтобы их принудить что-либо сделать, их приходится обманывать, надо что-то придумать, даже если это что-то, что им самим необходимо, полезно. Ибо они склонны к протесту, как только почувствуют, что к ним применяется какое-то принуждение, какое-то требование.
           Эмоционально незрелые люди не переносят не только ограничений, но и отставленности выполнения своих желаний, или переносят их с большим трудом и не всегда.
           Эмоционально же зрелые люди смиряются и знают, что ждать необходимо, что жизнь в самых своих простых практических формах совсем не устроена так, чтобы можно было выполнять все немедленно. Процессы достижения и удовлетворения потребностей чаще всего сложны и, как правило, отставлены во времени. Истероиды же этого не признают, и их очень трудно заставить следовать этому.
           На внешние раздражители истероиды откликаются интенсивно. Но от этой интенсивности и беспорядочности быстро устают, поскольку они направлены вовне, а поток раздражителей так велик, что дифференцировать их затруднительно. И истероиды начинают метаться, не в состоянии переработать все идущие на них раздражители.
           Кроме того, им постоянно необходимо поддержание этой частой и быстрой смены впечатлений, они не терпят монотонности. И как только поток останавливается или идет в одном и том же направлении, они начинают мучительно ощущать монотонность. Отсюда присущая им «охота к перемене мест», к бегству, к перемене квартир, места жительства, работы, желание переменить обстановку. Отсюда же отсутствие привязанности к традициям (к выполнению каких-то традиций). Исключение составляют традиции, которые театрализованы, красиво оформлены. С такими традициями они еще мирятся, поскольку эстетический критерий у них в мышлении есть.
           Таким образом, истероиды эмоционально незрелы, их стереотипы поведения неустойчивы, вкусы изменчивы и несколько поверхностны. Поэтому у них планированная, групповая деятельность затруднена. Истероиды - плохие сотрудники. Впрочем, они могут достигать больших высот, но только если результат их работы сулит им почести, признание, славу. Ради этого они способны на большие усилия, реально достигают очень большого эффекта, могут сделать по-настоящему ценные работы. Но это только в названном случае. И чем меньше в работе признания и публичности, тем меньше вклад истероида в работу группы.
           Они перекладывают работу на других, пренебрегают ей, делают ее поверхностно, ненадежно. Их всегда нужно контролировать. Индивидуальную работу они выполняют лучше. Если они ее не бросают в середине, не доведя до конца (что случается нередко), потеряв к ней интерес, то при доведении дела до конца, они выполняют его хорошо. Прежде всего потому что это - личная ответственность. Вообще личной ответственности они не любят, но если они на нее соглашаются, они ведут себя так, чтобы заслужить одобрение, поощрение, чтобы не допустить провала.
           Поскольку истероиды безответственны и плохо управляемы, они не годятся в руководители. Даже при хорошем уровне интеллекта это ведет только к самоутверждению, самолюбованию - они работают напоказ. Правда, в том случае, если они рассчитывают на признание и награды, они могут работать вполне качественно. Впрочем, это - не на длительный срок, и прорывы в деятельности случаются все равно.
           Надо отметить, что в роль руководителя истероиды вписываются хорошо, это одна из очень любимых ролей. Пока они действуют в этой роли, они действуют в этот период четко и успешно. Но это всегда недолго, ненадежно и неустойчиво. Внутренне это исчерпывается и становится формальным. Истероиды изменчивы во всем, склонны к перемене занятий, к изменению стереотипов жизни.

Истероидный тип имеет и свои особенности. Какие же?
           Особенность истероидов - это использование своего соматического состояния. Свое состояние они используют для достижения, казалось бы, самых отдаленных целей, не имеющих к соматике никакого отношения. Очень часто они прибегают к повторению, к дубляжу каких-то бывших соматических страданий. Они имитируют их - актерски имитируют по наблюдениям за другими людьми, если сами не переживали; они преувеличивают их значимость и драматизируют, когда они реально имеются. У истероидов имеются два варианта этого пути (присоединения соматики). Они оперируют соматическими страданиями и соматической симптоматикой (актуальной или давно прошедшей) - это один вариант. Другой вариант - это их склонность к психосоматике вообще. У них очень подвижная и уязвимая вегетатика, которая начинает страдать в связи с их психологическим состоянием. Поэтому у истероидов часты конверсии.

Какое значение имеет для истероидов хороший интеллект?
           Очень большое. Сказывается это прежде всего на степени эмоциональной незрелости - она корригируется интеллектом. Т.е. интеллект выравнивает (уменьшает) степень эмоциональной незрелости. По крайней мере, в поведение она выходит в гораздо меньшей степени, если выходит вообще. На очень высокой степени одаренности (она нередка и в этом типе) эмоциональная незрелость может совершенно не доходить до поведенческих проявлений и остаться глубоко подспудной - в переживаниях и больше нигде.
           Высокий интеллект очень существенно изменяет облик истероида в направлении его демонстративности. Если истероиды с невысоким уровнем интеллекта демонстрируют впрямую, грубо, добиваясь цели, выставляя напоказ свои качества, возможности: они ярко одеваются, громко говорят, повторяют остроты до тех пор, пока почти все присутствующие эти остроты не услышат, вылезают (просто пространственно) вперед, садятся на видные места, сидят в картинных позах, т.е. они реально «подают себя», они требуют внимания и ждут, пока все замолчат, чтобы он, истероид, заговорил, - то истероиды с высоким интеллектом этого не делают никогда.
           Можно встретить, например, тонкую демонстративность в такой (знакомой!) форме: «...Я ведь совсем не умею петь! Зачем вы меня просите?!.» - И говорит при этом так униженно и неуверенно, что отступать присутствующим некуда, и все начинают просить: «Ну, спой все же!..» А истероид продолжает: «Слушайте, но вам же будет хуже... Вы будете жалеть, что меня просили...» Потом берет гитару и поет. И все послушно сидят и слушают, потому что нельзя ему показать, что его пение неприятно или надоело. И получается, что таким образом истероид ставит себя в резко демонстративное положение. Да к тому же обеспечивает себе еще и хорошую защиту и оценку.
           Если глупый истероид придет в ярком галстуке, чтобы привлечь внимание, то истероид поумнее приходит тихо, робко; он подчеркнуто аккуратен, и платье его ничем не оживлено, тогда как у всех присутствующих есть в костюме хоть что-нибудь, оживляющее их наряд. Эта подчеркнутая скромность, разумеется, обращает на себя внимание, т.е. демонстрируется особая скромность. Это тоже демонстративность, тонко театрализованная, прочувствованная, обдуманная, рассчитанная на одобрение людей. То есть демонстрация рассчитана на восприятие окружающими одобряемых качеств, считающихся в обществе не демонстративными - демонстрируется как бы «антидемонстративность».
           Декомпенсирующими для истероидов являются ситуации повышенных нагрузок, повышенных требований. Истероид скорее всего декомпенсируется тогда, когда он поставлен под контроль или при предъявлении к нему высоких требований. В этих случаях истероиды выходят из состояния равновесия, у них возникает растерянность, напряженность.
           Еще одна сильно декомпенсирующая ситуация - это нарушение значимых личных отношений. Например, это может быть какое-либо неблагополучие супружеских отношений (даже незначительное). Но это вовсе не обязательно отношения, имеющие интимно-сексуальный оттенок. Это может быть, например, нарушение дружеских отношений двух коллег - если стройность этих отношений сменяется какой-либо неупорядоченностью. У истероидов при этом резко снижается работоспособность, повышается, усиливается утомляемость. Они могут давать при этом реакции, стоящие ближе к патологическим, подчеркнутые, акцентуированные, вплоть до заболеваний. Они очень часто (чаще, чем другие типы) дают реактивные депрессии.
           В такие нагрузочные периоды возникают достаточно тонкие нарушения в виде расстройств вегетативной регуляции. Появляются такие нарушения даже без наличия соматических заболеваний или конверсий. Т.е. состояние и самочувствие человека истероидного склада зависит от его социального, личностного самоощущения, причем связь эта прямая. Это можно конкретно представить себе следующим образом. Как только возникает какая-то личностная неудовлетворенность, напряженность, это немедленно передается в область соматики - человек теряет выносливость, аппетит, повышается утомляемость, появляется вегетативная симптоматика.
           Эти мелкие нарушения вегетативной регуляции в такие периоды драматизируются, включается «механизм самозаведения»: незначительное ощущение усталости фиксируется вниманием, выходит на уровень сознания и из-за этой фиксации и из страха перед таким состоянием начинает возрастать; в конце концов ощущение легкой усталости начинает усиливаться и перерастает в состояние разбитости. По такой же динамике то же самое может произойти, например, с ощущением «чуть-чуть душно» (незначительная гиповентиляция) - оно перерастает в ощущение удушья. Что и сообщается и предъявляется окружающим. Однако не следует путать это с симуляцией - предъявляется не ложное, а действительное ощущение, только не имеющее реальной соматической основы.
           Так же драматизируется и «раздувается» любое переживание. Но в первую очередь это все же ощущения соматические, что придает истероидам оттенок ипохондричности. Но это только внешний облик. Истероиды не ипохондричны (как это имеет место у эпилептоидов). Жалобы истероидов возникают не на пустом месте, это реальные тонкие нарушения вегетатики, только сильно преувеличенные в описаниях, драматизированные и доведенные по этому пути до высоких уровней.
           Далее следует обратить внимание на степень конформности истероидов.
           По сути, в мышлении и во внутренней установке, они конформны. Для того, чтобы быть неконформными, им не хватает своеобразия (даже на высоких уровнях интеллекта).
           Если истероид имеет облик неконформного человека, то можно быть уверенным, что это только демонстративная (демонстрируемая) неконформность, в самых разных, даже очень сложных формах. Истероиды с выраженной тенденцией к самодемонстрации обычно чаще других демонстрируют так называемую конформность наизнанку. Т.е. они демонстрируют зеркальное отражение конформных установок. В их поведении появляются как бы поступки - «перевертыши», и при поверхностном взгляде они выглядят резко неконформными. Такое впечатление складывается потому, что истероиды резче всего отодвигаются и отказываются от самых прямых требований и установок общества. В некоторых случаях эти конформные установки даже поддержаны и обеспечены законом. Тогда истероиды, идя в своем поведении в прямо противоположном направлении, попадают в положение антисоциальных личностей, совершают поступки преступного характера. Это, в свою очередь, не антисоциальность, а поведение, обязанное своим происхождением демонстративной установке.
           По своей внутренней установке истероиды чаще всего (в подавляющем большинстве случаев) конформны - неконформны только внешние формы их поведения, вплоть до антисоциального.
           Надо заметить, что ничего подобного не случается с шизоидами, при всей их неконформности. Шизоид скорее уходит в сторону от выполнения конформных требований, но не становится антисоциальным.
           Таким образом, своей антисоциальностью истероиды обязаны своей внешней неконформности - они внушаемы, внушаемы и лишены своеобразия.
           То же и с демонстрацией независимости, которая внутренне оказывается полной зависимостью (независимость только демонстрируется).
           Внушаемость истероидов имеет особенность, которая заключается в том, что она очень легко осуществляется, но не задерживается и исчезает также легко, как появилась. Выраженного истероида вы можете вечером склонить к чему-то или в чем-то убедить и получить его полное согласие. Но нельзя быть уверенным, что эта установка удержится до утра. Утром вы обнаружите, что истероид вернулся на свою прежнюю позицию, забыв о своем согласии с вами, как будто беседы с ним вовсе не было и он с вами ни в чем не соглашался и ни о чем не уславливался. Внушаемость истероидов принято называть «внушаемостью в решете» - повернуть истероида очень легко, но если намерение или действие не осуществляется немедленно, оно исчезает (внушаемость крайне неустойчивая).

Поэтому следует помнить, что истероиды ненадежны.
           Это важно, например, для криминологов: предупредить преступные тенденции истероида легко, его легко внутренне перестроить, переубедить, но нужно сразу же обеспечить условия, чтобы он потерял свободу действий, чтобы эта перестройка не успела «улетучиться». Необходим дальнейший надзор.
           Но это же обстоятельство сильно усложняет работу психотерапевта. За несколько часов работы с истероидом, попавшим в затруднительное положение, переживающим конфликт или патологическую реакцию, можно добиться вполне удовлетворительного результата, выработать у него положительную установку, изменить его позицию. Пациент - истероид уходит от психотерапевта в хорошем состоянии, с положительными конкретными намерениями... Но через 2-3 дня все возвращается на круги своя, установка оказывается неустойчивой и теряется (исчезает). И все приходится начинать с начала. Амбулаторное лечение таких пациентов крайне затруднительно, их следует терапевтировать в стационаре, при постоянном наблюдении психотерапевта.
           Развитие психоза для истероида маловероятно. Правда у истероидов бывают истерические психозы, но встречаются они лишь при глубоко зашедших изменениях, в основном - при клинически сложившейся истерии (истерические психозы). При истероидной психопатии, психопатизации, у невротизированных истероидов их не бывает.
           Истероиды не склонны к психозам, так как психоз предполагает замкнутый, оторванный от реального внешнего мира мир. Но на рациональной основе истероиды создавать мир не могут. Они преобразуют мир вещей и явлений, создавая свой фантастический мир. Однако при создании этого фантастического мира у них остаются всегда каналы связи с внешним миром, и их фантазируемый мир построен на элементах и на основе внешнего мира, с постоянной ориентировкой на него. Именно это защитное фантазирование мешает возникновению психоза. Ориентированный на сигналы внешнего мира, на его раздражители, закономерности и взаимоотношения в нем, этот фантастический мир препятствует замкнутости оторванного от действительности мира, который создается при психозе.
           Зато у истероида очень вероятны депрессии. Чаще всего это - картина глубокой депрессии обыкновенной классической структуры, иногда с включением в нее бредовых элементов, обусловленных глубиной депрессии (то есть в этих бредовых элементах нет структуры психоза как таковой).
           Следует отметить такую зависимость: тонкие проявления истероидов при высоком интеллекте обычно не сочетаются с конверсиями. Грубые же структуры, напротив, очень часто сочетаются с конверсией. Это прямая зависимость: чем грубее истероидные проявления (эгоцентричность, демонстративность...) тем чаще и глубже конверсии.
           При тонкой переработке и высоком уровне интеллекта конверсии редки, или, по крайней мере, они не фиксированы: типа общего недомогания, общего снижения соматического самочувствия, а не в виде выраженной конверсионной симптоматики - рвоты, параличей и т.п.
           Иногда у истероидов (хотя не у всех, а только у тех, кто имеет недостаточную социальную тренировку и невысокий уровень интеллекта) наблюдается манера отрицать трудности адаптации и трудности контакта. Они не пропускаются в сознание, их как бы не существует - и человек, будучи совершенно дезадаптированным, считает себя адаптированным хорошо и просто не признает факта дезадаптации - по пути вытеснения.
           Т.е. при недостаточности интеллектуальной переработки очень силен путь защиты вытеснением, а при сильной защите вытеснением оценка ситуации в этом направлении неправильна. Это принимает форму отрицания любого неблагополучия: «ничего не случилось», «все хорошо».
           И если оформляется такая тенденция (отрицание неблагополучия), то поведенчески истероиды защищаются путем подчеркнутой идентификации со своим статусом, с группой, т.е. в форме подчеркнутого выполнения своих социальных ролей. Причем обыкновенно эта роль социально поощряема, и крен происходит именно в эту сторону. Так, например, создаются как бы педантичные работники, исполнители и т.п.
           Независимо от реальной ситуации у истероидов имеется склонность демонстрировать, демонстративно подавать свой оптимизм (больше, чем он есть на самом деле). Эти декларации оптимизма служат обыкновенно прекрасным фоном, на котором затем подаются страдания и недомогания, сниженное настроение; фон оптимизма контрастно оттеняет эти жалобы: «...Я очень страдаю, но учтите, что я человек оптимистичный! Страдания мои велики, но я их героически преодолеваю и сохраняю надежду. Любуйтесь мной!» Такой можно представить себе формулу декларации оптимизма - в любых ситуациях, независимо от реального варианта ситуации и от оценки реальных возможностей.
           На этом обыкновенно строится разумное психотерапевтическое вмешательство. Именно этот ход обосновывает правило: истероидам и невротикам истероидного склада следует всегда давать почетный путь к отступлению. Их нельзя «бить», нельзя вести, ориентируясь на анализ неудачи и ее причин. Следует оставить путь, на котором они могли бы сохранить приятное для себя самочувствие.
           Все эти виды демонстрации - демонстрация своего оптимизма, своих страданий, драматизация своих переживаний, демонстрация соматической и психосоматической симптоматики - довольно часто являются у истероидов орудием воздействия на окружающих, которым они пользуются умело, тонко, гибко, в большинстве случаев успешно.
           Эти особенности создают у истероидов совершенно разный стиль в разных сферах их жизни. По своему внешнему выражению это напоминает «вилку», наблюдаемую обычно в поведении у шизоидов. У них, как известно, различна основа их деятельности в сфере абстрактных идей (где они чувствуют себя уверенно, свободно владея процессом обобщения, генерализации) и в сфере конкретного освоения реальных ситуаций, где им мешает их интраверсивность и слабый уровень конкретизации).
           Однако механизмы, лежащие в основе различий в поведении истероидов и шизоидов, совершенно различны.
           Истероиды различны в формах своего поведения вне зависимости от степени абстрактности или конкретности материала (как это наблюдается у шизоидов), а в связи со структурой контактов, осуществляемых ими в разных ситуациях.
           Чем ближе окружение, чем лучше они его знают, тем свободнее и увереннее истероиды оперируют своим состоянием, применяемым как орудие воздействия на окружающих. Так, например, на работе трудно рассчитывать на реакцию сотрудников на состояние человека, на его незначительное недомогание; в профессиональном коллективе это орудие воздействия весьма слабо, или не годится вовсе. В семье же тем же самым оружием добиться можно очень многого - можно добиться прощения за собственное неблагополучное поведение, изменения поведения близких и т.д. Этим и пользуются такие «семейные деспоты», вынуждая своих близких вести себя соответственно желанию истероида, соответственно его самочувствию, настроению, физическому состоянию.
           Разрыв в поведении истероида в разных сферах его общения менее резок, чем это наблюдается у шизоида. Кроме того, ролевой статус шизоида в семье, в интимных отношениях достаточно отчужденный, тогда как у истероида - очень активный, с предъявлением массы требований. Шизоид чужие требования не выполняет, не уделяя этому внимания, он их игнорирует, но не предъявляет и своих, тогда как истероид их предъявляет активно.
           В интимной сфере трудно переносимы как шизоид, так и истероид. Первый - из-за отчужденности и невнимания, второй - из-за капризности и требовательности. Причем коррекция истероида в этом направлении возможна, а что касается шизоида, то это непоправимо, т.к. связано с самой основой его личностной структуры.
           Приводить людей истероидного типа, называя их имена, пожалуй, не имеет смысла. Скажем только: в первую очередь это актеры-исполнители. Истероиды, обладая великолепной выразительной моторикой, интонацией, благодаря очень подвижной мимике - это прекрасные актеры, легко вживающиеся в роль, с легкостью драматизирующие свои переживания. Лучшие актеры, знаменитые, за редким исключением все - люди истероидного склада. Актеров-исполнителей шизоидного склада почти нет. Единственное исключение среди известных всему миру актеров-исполнителей - это знаменитая, талантливейшая французская киноактриса Симона Синьорэ.
           Истероиды - это исполнители любого рода. Например, политики на исполнительских ролях - не решающие политических судеб, а исполнители. Они успешны, ярки, известны, но это не творцы ни идей, ни направлений.
           Если речь идет о поэтах, то это популярные, броские поэты, не создающие, однако, ничего нового ни в истории литературы, ни в ее теории, ни в стихосложении; поэты, не имеющие обычно школ, а имеющие эпигонов и подражателей. Т.е. это популярные, любимые, модные поэты, но обладающие индивидуальностью по своим темам, звучанию общественных выступлений, по человеческому облику, а не поэтически-творческому звучанию. Так, выраженный истероид - Евгений Евтушенко. Вознесенский, хотя и имеет небольшую истероидную основу, все же шизо-истероид. Ахмадулина - истеро-шизоид со значительным, однако вкладом шизоидности.
           Можно сказать, что вес истероидного радикала пропорционален среди поэтов их роли в литературе - это не творцы литературных направлений. В таких же, например, поэтах, как Мандельштам, Пастернак истероидности нет вовсе. Поэтому поэтов-истероидов легко пародировать, поэтов же иного характерологического склада - крайне трудно.

Психастеники
           Основа этого типа, почва для выработки этого типа - это недостаточность энергии. Такая недостаточность энергии может быть обусловлена, например, генетически - передача определенного типа обменных процессов, особенностей регуляции, вегетатики и т.д. Т.е. речь идет о передаче определенных соматических свойств, обеспечивающих активность и энергию деятельности организма в целом, в том числе и деятельности высшей нервной.
           Основа эта (недостаточночть энергии) может быть и не обязательно генетически обусловленной, и встречается даже не чаще, чем основа привнесенная, или ранняя постнатальная; или даже создание этой основы может быть связано с внутриутробными воздействиями. Иными словами и пре- и постнатальные воздействия могут создавать почву для формирования у новорожденного психастенического склада личности на основании недостатка у него энергии.
           Это могут быть, например, патологические роды матери, которые дают еще не обязательно детей-органиков (т.е. это не роды в асфиксии, поскольку такие - уже органика). Это просто патологические роды, после которых новорожденные не доходят до уровня органиков, но выходят все же с несколько поврежденными системами или с замедленным темпом формирования систем. Это могут быть и беременности с пониженным питанием, и беременности с повышенными перегрузками матери, когда формирование плода идет в несколько неблагоприятной обстановке, которая не вносит никаких структурных нарушений (т.е. не создает патологических состояний), однако, процессы идут с недостаточным обеспечением формирования органосистем плода. В результате регуляторные системы оказываются «разрыхленными» и несколько неполноценно обеспеченными. Энергетика организма, таким образом, понижена от начала.
           Именно на этой почве образуется психастенический тип, имеющий ослабленные и не очень хорошо регулирующиеся реакции разного типа и механизмы, плохо налаживающиеся, хрупкие и не выдерживающие большого напряжения.

Каков же облик психастеников?
           Прежде всего у людей этого типа биологически не обеспечен глубокий сон; процессы восстановления идут у них не совсем полноценно. Это не нарушение обменных процессов, однако восстановление сил, освобождение от биохимических шлаков, обновление, снабжение кислородом идет с недостаточной глубиной и недостаточно энергично. Короче говоря - это люди неглубокого сна, хотя нарушений сна по природе у них нет.
           Поэтому, приспосабливаясь к жизни, они делаются ночными и вечерними людьми, теми, которых в быту называют «совами». Люди этого типа, плохо отдохнув (при неглубоком сне) просыпаются не мобилизованными, процессы жизнедеятельности затруднены, они еще не мобилизованы - в том числе - нервные и психические процессы. Перестройка их идет долго, постепенно... И когда, наконец, мобилизация и настройка произошли, прошла уже половина дня. Они настраиваются и «оживают» к вечеру (все процессы налажены и они функционируют полноценно). Точнее, только начинают функционировать. А между тем уже наступают сумерки. Затем это повторяется: сон - неглубокий, и опять вся первая половина дня уходит на настройку. Полноценная деятельность начинается с середины дня и продолжается соответственно очень долго, до глубокой ночи; спать им совсем не хочется. А потом, после сна они просыпаются снова неполноценными, а это уже означает трудное приспособление к образу жизни наших культур, к нашей географической зоне.
           Такие люди склонны к переживанию мрачного фона настроения больше, чем светлого; они редко испытывают приподнятое настроение, подъем, тем более - настроения эйфорической окраски. У них редко наблюдаются жизнерадостность и бодрость. Они больше склонны к настроению в мрачных тонах, не депрессивных, но все же приглушенных, хотя их настроения в достаточной степени спокойны.
           Даже если это - светлое, легкое настроение, оно всегда немножко окрашено задумчивостью, углубленностью, грустью.
           Далее. Поскольку энергии у них недостаточно, у психастеников много механизмов, направленных на экономию энергии. Причем эта экономия не намеренная, это - механизмы подсознательные.
           Так, психастеники легко, например, становятся педантами, потому что производить любые привычные действия, действия, почти автоматизированные (навыки, привычки) гораздо легче - на их построение и контроль не уходит много энергии каждый раз, а на новые формы деятельности и проявлений - уходит!
           Психастеники - педанты по своей слабости (в отличие, например, от эпилептоидов, которые педантичны для собственного удовольствия). Потребности в педантизме у психастеников нет, но привычка и действующий механизм педантичности есть. Это их защитный механизм, выполняющий компенсаторную роль. Психастеники - люди привычек и традиций. И все по той же причине: традиции и привычки требуют меньших затрат энергии, психастеники к ним привыкают и напряжения у них больше не возникает.
           Им свойственны и поведенческие стереотипы, которые очень легко вырабатываются и довольно трудно изменяются, изменяются болезненно, на это уходит энергия, т.е. модификация этих стереотипов требует дополнительных энергетических затрат.
           Психастеники - люди малого контакта, но не из-за отсутствия потребности в нем (как это бывает у шизоидов), а из-за того, что контакт тоже требует энергии - ведь контакт должен быть активным, он требует двухсторонней активности.
           Психастеники избегают контакта - потребность в контакте у них как бы парализуется (это также отличает их от шизоидов, у которых это естественно, поскольку энергия преимущественно уходит у них на внутреннюю жизнь, жизнь идей, жизнь представлений, на духовную жизнь). У психастеников все происходит иначе, но на контакт они также не выходят (потому что это требует слишком большой активности). Тогда как потребность в контакте все-таки значительно больше, чем у шизоидов.
           Это и есть дополнительно образующиеся специфические защитные механизмы - приспособительные механизмы, ограничители.

Психастеники - люди с ограничителями.
           Это же может склонить к выработке эгоизма. Психастеники становятся эгоистами не потому, что они себе нравятся. (Так, истероиды, например, эгоистичны потому что они себе нравятся, у них имеется постоянная тенденция и претензия на то, что мир, собственно, построен для них, для их удовольствия.) Психастеники иные, но все-таки в решении жизненных задач, в координации собственных действий они идут по пути эгоизма, идут потому что на большее их не хватает. Однако этот эгоизм удовольствия им не доставляет, внутренней потребности в нем у них нет. Таким образом, эгоизм психастеников тоже представляет собой один из ограничителей.
           В контакте они менее инициативны, чем другие типы. Они в контакте абсолютно ведомы. Они мало инициативны или совсем безынициативны, и, следовательно, формы контакта они никогда не предлагают. Не предлагают и тематики. Они принимают то, что им предлагается. Это влияет на тематику, форму контактирования, на область деятельности, ее направленность, на регуляцию частоты контакта. Это все не у них в руках; все это в руках партнера по контакту, психастеники же ни на чем не настаивают.
           И вот тут то важно отметить следующее. Несмотря на такой недостаток энергии, психастеники - это люди, у которых существует постоянное стремление к занятости, к работе. Подбирать формы деятельности, обеспечивающие досуг, они не умеют - это требует гораздо больше энергии, чем использование форм, подсказанных самими условиями, требующими выполнения работы. Психастеники идут в этом направлении (в направлении работы), потому что эти формы, объем, степень активности определяются не ими - они не должны об этом выносить решения, они принимают условия, заданные ситуацией. А заданные ситуацией условия - это жестко организованные условия, это - работа, а не досуг, не свобода. Психастеникам свойственно это постоянное стремление к выполнению работы. Они утомляются, но всегда заняты работой. Когда они свободны, они буквально не знают, куда себя деть. Это люди, не умеющие отдыхать, не умеющие строить свой досуг, люди, не приспособленные к праздности, не умеющие бездельничать.
           Психастеники - люди занятости, они должны быть куда-то пристроены, должны выполнять какую-то работу. И они ищут ее. Стремление к занятиям, к работе у них всегда есть, но работа эта должна быть привычной и мелкой. Это должна быть работа, не требующая решений, потому что решения для психастеников очень трудны. Они никогда не уверены в своем успехе и решения принимают с большим трудом, с большими колебаниями и с излишним дополнительным контролем по поводу каждого решения. Комфорт у них наступает при наличии привычной и мелкой работы. От праздности они переживают дискомфорт.
           Если работа требует творческого решения, если она разнообразна и непривычна, они тоже чувствуют дискомфорт и очень утомляются.
           По этим проявлениям их легко отличить от других типов, это особенность, не свойственная больше никому.
           Есть и еще одно отличие. Психастеники легко теряют ощущение комфорта, становятся раздражительными, теряются, становятся, как говорят в быту, нервозными не только тогда, когда они обречены на праздность, но и тогда, когда увеличиваются нагрузки и ответственность, когда требуется решительность, самостоятельность. Они начинают нервничать, дезорганизовываться, раздражаться, замыкаться, теряться, и испытывают напряженность - перенапрягаются. Это важное отличие: если встает вопрос, кто это - шизоид или психастеник, то именно это - одно из проявлений, по которому их можно отличить. Склонность к напряжению свойственна обоим типам, но напряженность у них возникает по-разному. У шизоидов напряженность возникает в сфере контактов, у психастеников - чаще всего при деятельности, не соответствующей привычкам.
           Психастеникам очень свойственны сомнения. Поскольку они не настолько интравертированы, как шизоиды, они не повернуты к своему внутреннему миру и мало приспособлены к самоанализу (постоянному, успешному самоанализу), к прослеживанию за собой. Психастеникам приходится делать это искусственно, дополнительно. А энергии не хватает, везде стоят ограничители. Поэтому они никогда не рассчитывают на успех - они опасаются провалов.
           Система мотивации обыкновенно направлена на обеспечение избегания неуспехов, избегание провалов, никогда не на достижение успеха или удовлетворения.
           Удовлетворение к ним приходит само собой и вторично, потому что их основное направление - обеспечение защиты от провала.
           Психастеники совершенно не выносят ответственности. Отвечать за что-либо - для них тяжелая эмоциональная нагрузка, выматывающе тяжелая нагрузка. Поэтому у них никогда нет претензий на высокое и ответственное место в обществе, на руководящую роль. Они всеми силами отталкиваются от этих ролей, практически - стараются их избежать; такая роль их пугает, вызывает страх, тревогу, растерянность. Они искренне удручены, если им приходится принять такую роль, требующую ответственности и диктующую необходимость принимать решения. Особенно ответственность за людей. И когда они попадают на такие места и им приходится переносить такие нагрузки, кончается это обычно плохо (инфаркты, инсульты, гипертония и т.д.). Хотя руководители они обыкновенно успешные, так как исключительно добросовестны, совестливы, педантичны и к себе предъявляют гораздо более строгие требования, чем к окружающим. В общем, на таких местах они хороши для окружающих, но опасны и тяжелы для самих себя, и им часто угрожает психосоматическая патология, депрессии, астении и т.д. Поэтому - хотя психастеники добросовестны, работоспособны, склонны к работе и занятости, осторожны, ответственны, хорошо контролируют себя, люди с невысокой самооценкой, с малыми претензиями, социально успешны, - способствовать назначению психастеника на руководящую социальную роль - это значит попросту принести человека в жертву тем, кем он будет руководить. Этого следует избегать (как этого совершенно логично и правильно избегают сами психастеники).
           У психастеников (даже нормальных, не больных) часты навязчивости и фобии неклинического уровня.
           По типу у психастеников никакой вязкости и повторяемости нет, но вторично педантичность и вязкость все же образуется за счет того, что у них много дополнительных защитных механизмов, направленных на экономию энергии и высокий уровень тревожности. Они начинают себя повторно и излишне контролировать, повторять одно и то же - и формируется навязчивость - моторная, психическая - любая. Так что даже вполне нормальные люди этого типа склонны к элементам навязчивостей в состоянии утомления. Привязывается, например, какой-нибудь мотив, песенка, и повторяется с непреодолимой настойчивостью.
           Либо фобии. Мы можем услышать, например, такое высказывание: «Не люблю ходить за справками в домоуправление. Ну, прямо поперек горла мне это! Ничего не боюсь, и справку мне, конечно, дадут, и пройти квартал мне ничего не стоит, - а вот, не люблю. Не хочу идти за справкой!..» Так выглядят фобии, отпочковавшиеся случайно от педантизма, произошедшие от испуга за собственную неуспешность. Эти вторичные фобии задерживаются, даже разрастаются. (Очень подробно ими занимался Жанэ и описал их наличие у людей психастенического склада.) И, разумеется, они могут усиливаться, даже гипертрофироваться, приближая человека к грани патологии и, в некоторых случаях, - к переходу этой грани.
           Именно этот склад личности как бы «рекомендует» в клинику навязчивости и фобии.
           Деятельность психастеников часто вдохновляется посторонним влиянием. Они мало инициативны и легко принимают любую почти мысль, предложенную им извне, без сопротивления. А так как эти направления деятельности, направление усилий подсказано извне и не зависит от их собственных глубоких потребностей, то психастеники забывчивы, рассеяны, нередко забывают провести какой-то этап своей деятельности; они склонны к несколько искаженным, не совсем адекватным решениям - потому что плохо прослеживают этапы этой деятельности. И хотя по характеру они аккуратны, какие-то элементы ускользают от их внимания и заинтересованности. Поэтому они склонны к такого рода ошибочным реакциям в ответ на самые разные раздражители; раздражители как будто мелкие, незначительные, которые не должны бы вызвать испуг, тревогу, обиду, все же провоцируют их на эти переживания. И вызвано это не сензитивностью, не пугливостью, не настороженностью и не плохим мнением о людях, а просто потому, что их деятельность не порождена их истинными потребностями.
           По различию окраски и опознаются эти ошибочные реакции психастеников. Так, если бы это был, например, сензитивный шизоид, то и окраска была бы сензитивной. У психастеника это происходит иначе: в одном случае - это ошибочная реакция обиды, в другом - боли, в третьем - реакция необъяснимого стыда, либо необоснованного удовлетворения и радости. Бывают неизвестно чем порожденные реакции мрачности, отвращения, отчужденности (самые разнообразные по окраске реакции!), и кажется непонятным, откуда они исходят, где их источник. А это бывает порождено просто некоторой чуждостью самого процесса деятельности, навязанной извне. Собственно говоря, никакого иного механизма, кроме некоторой навязанности и чуждости, под ним нет.
           Психастеники не уверены в себе, и крупные цели для них трудно достижимы. Однако бывают случаи, когда они попадают в ситуацию, которая направляет их на крупную цель. Сориентироваться на достижение крупной цели у психастеников потребности нет, но от них этого требуют, а они исполнительны и принимают такую цель.
           В этих случаях у них и образуется почва для формирования комплекса неполноценности. Чем крупнее цель, к которой они идут, толкаемые окружающими, тем ниже падает их самооценка (прямо в обратной пропорции). По мере формирования комплекса неполноценности - он начинает провоцировать их на переживание депрессивных состояний - легких, скорее субдепрессивных, но частых. С одной стороны, у них вообще несколько ослаблены ярко окрашенные положительные эмоции, к которым они вообще не склонны, с другой - еще и низкая самооценка, неуверенность в себе и соображения, связанные с собственной малозначимостью. Все это вместе нагнетает депрессивный фон и подавленность и формирует у психастеников постоянную склонность к возникновению депрессивных и субдепрессивных переживаний и состояний. Не обязательно в степени клинических проявлений - но все же это очень легкое появление субдепрессивного фона, причем продолжительного.
           Если же случается, что такое состояние совпадает по времени со значительной астенизацией, у психастеников случаются эпизоды катастрофического падения самооценки, часто по мельчайшим поводам, связанным с соседней (а не непосредственной) областью деятельности.
           Ну, допустим, например, что это - человек - инженер, участвующий в групповом решении какого-то проекта, скажем, крупной стройки. Как и другие сотрудники этого учреждения, он назначен на разработку этого проекта (объекта) - в короткий срок, задания очень важного и сложного технически. Участвуя в этой работе, он все чаще и чаще задумывается о том, что он к этой работе не пригоден - не компетентен, недостаточно умен и образован и т.д. Все ниже падает его самооценка и... В это время он заболевает, например, обыкновенным вирусным гриппом, после которого надолго остается значительная астения. И этого сочетания вполне достаточно...
           Или представьте себе такой случай. Скажем, кто-то однажды пригласил этого человека к себе в гости или в театр. Он извинился, сказал, что не сможет, что не получается со временем - занят, либо - что плохо себя чувствует. Одним словом, он отказался. И получил на это ответ: «Да ну, с тобой каши не сваришь! Когда тебя не пригласишь, куда с тобой не позовешь, что ни предложишь - с места тебя не сдвинуть. Только настроение портишь!..» И вот такого малозначительного факта оказывается вполне достаточно, чтобы у психастеника началось катастрофическое снижение самооценки и укрепилась мысль о собственной неполноценности. Выслушав , что он «портит настроение» и что «каши с ним не сваришь» приходит в министерство и кладет на стол заявление об уходе с работы «по собственному желанию».
           Затем он будет долго и горестно обдумывать свою судьбу, раздумывать, куда же ему теперь деваться («ведь он же совершенно не годен и не приспособлен ни к чему!...») - он не пригоден на работе, не способен к решению технических задач, в результате - даже семью обеспечить не может...
           Всей своей направленностью психастеники подготовлены к подобному краху самооценки. Кстати, эти же самые эпизоды могут дать выход на суицид (точнее - на суицидную попытку).
           В других (подобных же) случаях, если это еще не «полная катастрофа», у психастеников повышается раздражительность, быстро нарастает астения, легко формируется раздражительная слабость, слезливость и... стойкий, плохо поправимый субдепрессивный фон; а иногда и легкие депрессии. Однако, если депрессии все же клинически оформляются, то как раз они-то снимаются легко, психотропными препаратами или иными методами и средствами. Такие депрессии непродолжительны и поверхностны. Если же депрессия не оформляется, то депрессивный фон задерживается надолго и снимается с большим трудом. Иногда в связи с таким субдепрессивным фоном появляется ипохондричность, т.к. подобное постоянное «самоистязание», падение самооценки дает крен и в сторону физической неполноценности. Появляется опасливость, боязнь заболевания - простуды, истощения, нарушения обмена веществ, появления желудочно-кишечных заболеваний... Причем, это не боязнь заражения, а только боязнь заболевания, связанного с собственной невыносливостью и неустойчивостью. Они начинают «замечать» свое похудание, плохое пищеварение, снижение аппетита (и тогда он действительно начинает снижаться!). Это тоже одна из окрасок, которую можно использовать для дифференциальной диагностики.
           Когда подозревают шизофрению на том основании, что деятельность человека становится менее активной или он выключается из деятельности. Кроме того, у него наблюдается ипохондричность, он «что-то плохо себя чувствует», жалуется, говорит о недомогании. В таких случаях полезно посмотреть, как описывает он это недомогание. Т.е. привнесено ли оно катастрофически извне (он боится, что чем-то заразился, допустим, глистами и поэтому худеет; или «может быть, что-то с сердцем», появилась непонятная одышка... может быть это - стенокардия...»). Или же он просто плохо себя чувствует, объясняя это тем, что он невынослив, не закален, никогда не занимался спортом и вот теперь так легко простуживается... «Сам виноват... Дурацкий слабый организм!..» Это - астенизированный психастеник.

Нетрудно заметить это различие в ипохондрической окраске.
           При сильных перегрузках, реальных, зависящих не столько от реакций человека на трудности, сколько от характера самих нагрузок (трудные условия работы, нарушение режима, связанные с условиями работы, с переездами (перемещениями) - при недостаточном питании, при материальных сложностях) у этого типа людей не так уж редко наступают особые «сумеречные состояния» (или «отключения», как их называют в быту). Такие «сумеречные состояния» тоже следует уметь отличать от эндогенных. Это не состояния неясного сознания. Такое «отключение» - это защита, это барьер, дающий возможность собраться, прийти в себя. Деятельность прерывается, чтобы дать возможность отдохнуть, «воспрянуть». Это - защитный механизм. С органической основой такие состояния не связаны - это механизм нервной регуляции.
           Это состояния, которые привязаны к реальным перегрузкам (!), «отключения», которые сопутствуют признакам астении. Это никоим образом не эпилептический эквивалент.
           Если психастенический тип сформировался преимущественно на почве ранней травмы (дородовой, послеродовой, но не органической, не имеющей и не привнесшей структурных нарушений), то это создает основу для так называемых псевдопсихопатий. Они выглядят как психопатические развития, но это механизм психастенического происхождения. Это слабо выраженные изменения, нестойкие психопатические механизмы, нерезкие формы психопатических проявлений. Это случаи, когда психастенический тип зависит от травмы (внутриутробной, ранней постнатальной), а не связанной с генетической основой.
           Истинные же, конституциональные психопаты развиваются обычно тогда, когда этот тип зависит от генетической основы - недостаточность органосистем передается от родителей. Конституциональных психопатов изучала норвежская школа. Сьедринг, например, использует для их обозначения термин субвалидность.
           Таким образом, отметим, что нормальный психастенический тип чреват возможностью образования психопатий (как истинных, так и псевдопсихопатий).
           Можно назвать постоянные, но более мелкие формы проявлений, свойственных этому типу. А именно:
- точность формулировок речи, осторожность в речевом выражении а иногда и в деятельности;
- случаи избегания контакта на сознательном уровне. Но эта особенность контактирования связана уже не с экономией энергии, а с осторожностью, с боязнью неудачного поворота в контакте;
- психастеники подвержены страданиям одиночества, поскольку механизмов ограниченного контакта у них не один, а два - на сознательном и на бессознательном уровне. Этот тип людей не ищет выхода из одиночества только потому, что они вообще малоинициативны;
- психастеники - люди не открытые, а скрытные и неоткровенные; только поверхностно эта черта психастеников кажется сходной с замкнутостью шизоидов, на самом деле она другого происхождения: психастеники опасаются (из-за своей низкой самооценки) быть «справедливо» осужденными, боятся обнажать свои больные места, предполагая возможным, что по ним будет нанесен удар, справедливый, по их мнению, но все же болезненный.
           Что касается возможности применения знаний по характерологии этого типа для профрекомендаций, то здесь скорее можно дать предупреждающие рекомендации, чем рекомендации положительные.
           Известно, например, что психастеники не годятся как любые типы водителей, хотя люди это не замедленные, реакция у них хорошая.
           Они не годятся на роль руководителей, не годны для самостоятельной творческой работы, хотя по интеллекту вполне ее могут выполнять, они не годны для решения ответственных задач (по непереносимости ответственности).
           Им нельзя рекомендовать никаких профессий, проходящих в дефиците времени, им вредны и профессии с изменяющимися ситуациями (с большим количеством новых ситуаций) - это люди привычки. На освоение постоянно новых ситуаций у них не хватает энергии - это люди со слабым «Я».
           Наблюдается у психастеников и одно парадоксальное явление: казалось бы, при такой низкой самооценке, при такой непереносимости ответственности они должны были бы быть очень тревожными. Однако это не так. Уровень тревожности у них очень низок. Психастеники не тревожны. Они обладают «барьером», задерживающим тревожные сигналы (пороги тревожности у них повышены). Это люди спокойные, не тревожные ни в чем, кроме собственных решений и проявлений - в этом они бывают высоко тревожны. Но они очень спокойны, например, в какой-либо местности, где возможно нападение, при езде, допустим, в машине по горному серпантину (что угрожает падением в пропасть!). В этих ситуациях психастеники вовсе не тревожны, высоко же тревожны - истероиды.
           Психастеники боятся за людей, за других, близких, знакомых, - если в ситуации других людей хоть что-нибудь зависит от них, но никогда не предполагают тревожного поворота, от которого они могут пострадать сами.

Одним словом, это люди с очень значительным разрывом уровня тревожности.
           В основном это связано с плохим приемом сигналов, выражающих опасность - тревожных сигналов. Для психастеников все сигналы становятся в один ряд и тревожные не выделяются. Ведь тревожные сигналы - это сигналы, вызывающие мобилизацию, а мобилизовывать им нечего (поскольку их мобилизация уходит почти вся на то, что связано с их собственными решениями, их осуществлением, собственной деятельностью, ответственностью и самооценкой).

Игзоиды
           У нас люди этого типа называются эпилептоидами, хотя термин «игзоиды» более удачен. Этот термин введен Эриком Штремгреном, норвежским психиатром, и остался только в Скандинавии, где и получил широкое распространение.
           Еще этот тип назывался «глишроидным». «Глишроидный тип» - это название Эдварда Пишона. Термин старый, также не распространившийся.
           Описание этого типа подходит также под «вискозный темперамент» Кречмера, но как название характерологического типа также не удержалось и дальше отнесения только к названию темперамента не пошло.
           Ганс Дельбрюк называл этот тип «связанным». Но и это название, так же, как и «глишроидия», не привилось.
           Остался только термин «эпилептоидность» - термин, принадлежащий Франциске Минковской.
           Однако термин «игзоидия» или «игзоидность» более адекватен, поскольку это название (даже по звучанию) не связано ни с какой патологией. Однако этот тип имеет проявления, хотя и более слабые, но по форме схожие с явлениями, свойственными эпилепсии, но не имеющие болезненной, патологической основы.
           «Игзоидия» (от греческого корня «липучесть», «липкость») - название, которое лучше всего и точнее всего отражает самое характерное свойство этого типа - «липучесть» всех процессов. Это название более адекватно, т.к. не имеет связи с клиникой, что очень важно для понимания.
           Основа этого типа, стержень, имеющийся, как и у всех характерологических типов, - это некоторая замедленность и вязкость всех процессов. Зависит она от специфической биохимической структуры и определяется индивидуализированным темпом течения нервных и психических процессов. Это просто от начала замедленный (но не заболеванием) темп. Существенно для понимания этого явления то, что определяется эта замедленность не болезнью, а особой структурой биохимических реакций на молекулярном уровне. Это и определяет характерное свойство этого типа - растянутость, «липучесть», повторяемость, зависящие от индивидуального темпа протекания всех процессов.
           Итак, основная черта этого характера - интеллектуальная и аффективная вязкость.
           Мышление игзоидов определяется тем, что последовательно и правильно организованные процессы (такие, например, как принятие решения, отбор критериев, оценок, процесс контроля) протекают слегка замедленно. Эмоциональные реакции тоже возникают, формируются и оформляются несколько замедленно.
           Мышление игзоидов не ограничено низким потолком. Но по темпу оно напоминает мышление органиков. Однако, только по темпу! Игзоиду доступны все операции мышления на любом уровне сложности.
           Восприятие и переработка воспринятых сигналов также происходят замедлено. Нередко людям этого типа просто не хватает сведений, внешних сигналов - они эти сигналы пропускают; не все сигналы улавливаются. И пропускают не потому, что не могут все их принять и переработать - как это свойственно органикам (у которых количественно ограничен прием сигналов), а просто потому, что иногда сигналы (в зависимости от условий) поступают единовременно и быстро. Тогда какие-то из них пропускаются из-за замедленности обработки. Это несколько затрудняет игзоидам ориентировку во времени, хотя вообще-то они могут прекрасно ориентироваться в любой ситуации. Т.е. игзоиды могут сориентироваться в ситуации любой сложности, с уровнем обобщения нисколько не ниже, чем у шизоидов, иногда с конкретностью, не уступающей конкретности истероидов, если... для этого в их распоряжении имеется достаточно времени. В дефиците времени они этого сделать не смогут.
           Общение с миром у игзоидов определяется также временем протекания психических процессов.
           Это отражается и на динамике и окраске аффектов.
           Так, например, если возникает нормальная, но отрицательно окрашенная, приносящая боль эмоциональная реакция, она вызывает напряжение. Ее необходимо снять, чтобы мышление могло протекать спокойно, чтобы состояние не переходило в переживание дискомфорта. Но поиск канала снятия напряженности и организация психической деятельности по снятию этого напряжения, т.е. работа защитных механизмов, - также протекает замедленно. Поэтому такая эмоциональная реакция не снимается достаточно быстро, она задерживается и накапливается. Это-то и создает внешнее сходство с накоплением гневливости или агрессивности у эпилептиков (которым - только в гораздо более сильной степени - свойственна взрывчатость с накоплением аффекта и последующими разрядами, но имеющими патологическое происхождение).
           У игзоидов это явление возникает из-за несвоевременного использования каналов снятия напряженности, а вовсе не из-за того, что тенденция снятия напряженности отсутствует вовсе, или, что есть барьер, препятствующий снятию накапливающейся напряженности (как это происходит у эпилептиков).
           По характеру игзоиды исключительно терпеливы, выносливы, работоспособны, но трудно переключаемы. Среди них встречаются люди любой степени одаренности, без всяких ограничений. Но из-за своей медлительности они при поверхностном взгляде нередко могут создавать впечатление ограниченности, неразумности. Игзоиды чувствуют несправедливость низкой оценки их личности окружающими и знают, что от них ждут результатов деятельности менее качественных, чем они на то способны. Это чувство несправедливого отношения к ним окружающих делает игзоидов людьми хмурыми, несколько напряженными.
           Контакт для игзоидов сложен. Они кажутся людьми узко направленными, потому что направления для них должны быть последовательными - они их плохо совмещают, в них нет самостоятельной верной и своевременной направленности из-за их медлительности и затрудненной переключаемости. Они «узколинейны», как говорит о них Ганс Дельбрюк.
           Это порождает свойственные игзоидам периоды сниженного настроения: они устают от напряженности, устают от несоответствия своих возможностей и собственных оценок тем оценкам, которые дают им окружающие. И хотя они не невротизируются, не раздражаются, однако устают, и настроение у них часто оказывается сниженным. В такие периоды, когда не происходит разрядов накапливающихся неприятных эмоций, они всегда напряжены; бодрые, радостные настроения, состояния радужных надежд им не свойственны. Это люди с приглушенной окраской настроения.
           Это подчеркивает значение их внутреннего мира, направленность вовнутрь, похожую на таковую у шизоидов. Первоначально ее могло бы и не быть, она вторична, но усиливается из-за того, что игзоидам трудно выходить на контакт с внешним миром. Это и провоцирует появление в них интраверсивной тенденции - по тематике, интересам, материалу - обращаться в себя и обретать некоторую замкнутость. Просто потому что это легче, это для них - выход из положения. И в результате сформировавшиеся, оформившиеся как тип игзоиды - это люди, склонные к замкнутости, редко выходящие на широкий контакт. Хотя потребность в контакте у них нормальная. Она приблизительно на том же уровне, как и у психастеников, несколько выше, чем у шизоидов, но не доходящая до уровня такой потребности у истероидов.
           Однако у психастеников из-за недостаточности энергии не хватает сил для построения контакта, то у игзоидов недостаточность системы контактов связана с неудовлетворенностью результатами контакта, с переживаемым при этом дискомфортом.
           Большинство игзоидов - люди доброжелательные, совестливые, готовые оказать помощь. Это люди долга, они обязательны, очень легко принимают всякого рода социальные и гуманные установки. Поэтому они нередко становятся гиперсоциальными - по большому внутреннему согласию с подобными установками, при отсутствии напряженности при необходимости их выполнять и по легкости, с которой они могут себя переориентировать на модель доброжелательной социальной установки. Это им удается легко, и они такими остаются.
           Игзоиды исходно не раздражительны. Раздражительность у них возникает в моменты усталости, при затруднениях (и гораздо реже, чем снижение настроения).
           Такая готовность к услугам, к контакту, к помощи другим, доброжелательность к окружающим, уравновешенность и легкость выполнения всех социальных требований (и быстрое привыкание к ним) Мауцем и Кречмером были названы гиперсоциальным синдромом. Правда, в синдром это обращается вовсе не обязательно; такой синдром - лишь образование, угрожающее игзоидной типологической структуре, только вполне вероятное для нее. Чаще эти особенности склада игзоидов остаются на уровне обычных свойственных им характерологических черт.
           Но иногда это принимает подчеркнутый характер: при неуспешности такого поведения, например, при неприятии этого окружающими, может появиться акцентировка, подчеркнутость поведения. И только тогда становится правомерным говорить о гиперсоциальном синдроме. Одним словом, этот синдром не патологичен ни по своему происхождению, ни по своей структуре. Но по своим проявлениям и оформленности он все же заслуживает наименования синдрома. Этот характерологический (а не патологический) синдром - все же синдром.
           По облику своему игзоиды - люди привычки, прекрасные семьянины. Они обыкновенно несколько самоуверенны, люди с высокой самооценкой, чем при некотором поверхностном сходстве сильно отличаются от психастеников. (Явление, совершенно обратное: у психастеников самооценка всегда низкая, они постоянно не уверены в себе и в своих возможностях). Игзоиды же хорошо осваивают те или иные области деятельности; они социально хорошо обучаемы (медленно, но основательно). Это люди с сознанием собственной правоты. Иногда это их свойство не принимается, особенно в семейной сфере (потому что это - одна из самых устойчивых форм их деятельности), - это доходит до степени, производящей впечатление глуповатости: настолько они доброжелательны, сосредоточены на выполнении своих семейных обязанностей, настолько значимы для них семейные отношения. В этой своей сосредоточенности на семье, своей роли (роли члена семьи), с почти неколебимой уверенностью в своей защищенности в процессе выполнения этой деятельности - они превращаются в такой часто встречающийся тип, который в быту и в литературе называют типом «простака», «простофили».
           Такой тип поведения складывается у игзоидов не потому, что они не могут заподозрить невнимание к себе, неверность, измену, обман (когда их иногда обманывают, лукавят с ними, извлекая из этого эгоистическую пользу для себя). Нет, они вполне способны не только заподозрить подобные намерения людей, но и проанализировать их, вскрыть все их хитрости, плетущиеся вокруг них. Но у них никогда нет на это направленности, поскольку они уверены в своей правоте и добротности результатов своей деятельности. У них просто не возникает ни тенденции, ни потребности что-либо проверять. Они не обращены на контроль такого рода. Поэтому они не препятствуют подобным бесчестным действиям по отношению к ним других членов семьи, представляющих собой другие характерологические типы. Их отношение к семье не меняется, они остаются почти при любых ситуациях в семейной сфере доброжелательными и ровными. Типы эти встречаются среди игзоидов в равной мере - как мужчин, так и женщин.
           В деятельности игзоиды точны, педантичны, стремятся к порядку. Эта их установка приводит к тому, что они часто оказываются недовольными результатами своей деятельности. Но в отличие от психастеников, у которых в таких ситуациях падает самооценка и они считают себя виноватыми в неуспехе, - игзоиды активны (потому что энергетически они обеспечены гораздо лучше, чем психастеники), они энергичнее и сильнее. Обнаружив несоответствие результата своей деятельности тому идеальному варианту, который они хотели бы видеть, который они планировали, они не отказываются анализировать, что они сделали не так, как следовало бы, а затем с достаточной энергией планируют новое направление. Они добиваются улучшения своей деятельности; самооценка их в такие периоды не снижается. Им не свойственен комплекс неполноценности или собственной недостаточности. Это люди, уверенные в себе, но часто переживающие недовольство собой в связи с оценкой результатов своей деятельности. При этом они, однако, чаще всего уверены, что они способны исправить не удовлетворяющий их результат какой-либо деятельности - и реально его исправляют. Это люди очень старательные, которых неуспех скорее мобилизует, чем обескураживает. Игзоиды именно так настроены и подобным образом организуют свою деятельность даже и тогда, когда реального неуспеха, собственно, не наблюдается, а результат только не совсем соответствует их требованиям. Таким образом выходят игзоиды из подобных нежелательных положений благополучно.
           Однако нередкие случаи недовольства своей деятельностью переходят, во-первых, в подчеркнутые формы гиперсоциальности (еще более старательное исполнение любых требований социума, увеличение усилий для возможно лучшего исполнения своих обязанностей, усиление педантичности, повышение требований к себе и окружающим). Во-вторых, это провоцирует ухудшение взаимоотношений с окружающими. Хотя игзоиды и доброжелательны, готовы к помощи, старательны и даже умны, им не прощают повышенной требовательности, придирчивости. С сознанием собственной правоты и уверенности в своих правах, они требуют от всех окружающих выполнения и соблюдения всех социальных установок, правил, форм деятельности в той степени, какую считают нужной.
           Игзоиды не ставят себя в руководящее положение, они действуют как бы «на равных». Но при этом они (как и к себе самим) предъявляют повышенные требования, делая это навязчиво, настойчиво - до тех пор, пока не вызовут у окружающих резкого раздражения. Игзоиды не агрессивны по отношению к окружающим, но из-за их вышеописанной позиции окружающие агрессивны к ним и эту агрессивность проявляют.
           Игзоидов считают людьми навязчивыми, надоедливыми, поэтому их обыкновенно отталкивают.
           В поведении игзоиды бывают нетактичны - не в силу того, что они не понимают и не чувствуют, что могут вызвать у людей реакцию неприязни, недоброжелательства. Они отдают себе в этом отчет и могли бы быть достаточно тонкими и тактичными, но считая это своим долгом, упорно продолжают ту же линию поведения, как бы жертвуя собой и отношением к себе людей. Они видят и правильно оценивают эту неприязнь людей к себе, но продолжают вести себя по-прежнему. Следует помнить, что поступают они так не из упрямства, а из обостренного чувства долга. Их невозможно даже рассердить или обидеть в достаточной мере, чтобы они изменили направление или хотя бы форму своего поведения. Вооруженные своей доброжелательностью, они прощают окружающим все направленные на них обиды, доходящие порой до оскорблений.
           Люди избегают их, стараются к ним не обращаться, не приглашают их и не поручают ничего, опасаясь этой их чрезмерно добросовестной навязчивости и требовательности.
           Вокруг них образуется пустота, и они тяжело страдают от одиночества.
           Игзоиды понимают внутреннюю несправедливость окружающих, но так же хорошо понимают и обоснованность такого отношения, спровоцированность его их собственным поведением. Поэтому выходов они не ищут - они как бы «на кресте» - они терпят. Это одинокие и терпеливые люди, которые страдают от подобного отношения к ним, но считают, что протестовать они не имеют права, что «такова уж их судьба».
           Поэтому среди них нередок тип подобострастных людей, о которых говорят, что это люди «с глазами преданной собаки». Этот преданный собачий взгляд - характерный взгляд игзоидов, если они достаточно выражены как тип. Это лишь увеличивает их одиночество, т.к. этот взгляд собачьей преданности люди воспринимают как упрек себе и стараются этого избежать.
           Игзоидный характер обрекает человека на одиночество, хотя формы поведения игзоидов - это не формы существования по-настоящему замкнутых людей. На контакт игзоиды выходят легко и охотно, но их отталкивают.
           Если же игзоиды попадают в ситуацию нарастания астении (какого-нибудь заболевания, иногда и психического), или в тяжелые условия развития с появлением акцентуации (т.е. тогда, когда этот характер развивается не полностью благополучно) - неизбежно формируется человек с исковерканной судьбой. Тогда у игзоидов появляется и агрессивность, и взрывчатость, и озлобленность - как бы «загнанность». Они идут на конфликты и иногда превращаются в «борцов за справедливость», которых никто не призывает на помощь, но они вмешиваются сами. Это люди, которые всем мешают; они превращаются в сутяг и психопатов. Они часто дают именно такие - сутяжно-психопатические развития. Такой реакцией, такой тенденцией развития они отвечают на трудности в процессе развития.
           Есть у игзоидов и особенности в стиле работы. Так, они склонны очень длительно переживать какую-либо тему, как бы «увязать в ней». В профессиональной деятельности они терпят из-за этого крах, потому что пропускают сроки, хотя качество исполнения работы они могут давать очень высокое. Однако это им не удается - они не укладываются в сроки, задерживая других, вызывая и в этих случаях недоброжелательное отношение к себе и провоцируя конфликтные ситуации. При этом отношение к ним оказывается тем более недоброжелательным, чем больше их доброжелательность и терпимость (они наблюдают за людьми, выполняющими работу не на высоком уровне, не упрекая таких посредственных или плохих исполнителей, что ставит этих последних в неловкое и неприятное положение).
           По технике же исполнения игзоиды - прекрасные работники; они очень надежны. Они педантичны от природы, и от этой своей педантичности, аккуратности и старательности они получают удовольствие. Это удовлетворение им нужно для ощущения конформности и благополучия своего существования.
           Следует помнить о том, что педантизм игзоидов - не защитный механизм; это природный педантизм, необходимый им для удовлетворения собственных потребностей и получения удовольствия; поэтому это - глубоко укоренившееся их свойство.
           Педантизм, с одной стороны, обеспечивает игзоидам высочайший рабочий стандарт (их можно не проверять, они для собственного удовольствия выполняют добрую работу только хорошо; это прекрасные, надежные работники). Но это осуществляется в полной мере только относительно индивидуальной работы. Когда же с ними связаны другие, это часто бывает неудобно, потому что они срывают темп работы. Это приводит к тому, что, с другой стороны, будучи прилежными, добросовестными исполнителями, они в групповой деятельности провоцируют конфликтные ситуации.
           Игзоиды никогда не перекладывают ни на кого своей работы, все выполняют сами, даже почти никогда не позволяют себе (игзоидам) помогать. Тем не менее, на них всегда приходится оглядываться: темп их изменить невозможно, они на это не соглашаются (из соображений добросовестности) - и к ним приходится подстраиваться, что также нередко создает конфликтные ситуации.
           Они и в личной жизни «не успевают», в своих личных, интимных отношениях, дружеских связях. Они либо не успевают выразить свои реакции, придать им какие-то формы, либо выражают их настолько многословно, что люди не имеют терпения их выслушать, не желают выражения их сочувствия, их советов и участия в своей жизни - это тяжело по форме.
           Кроме того, люди избегают контактов с игзоидами, потому что они из-за своей природной педантичности остаются педантами и в речи тоже: они начинают формулировать и точно объяснять, последовательно, ясно, четко... Благодаря достаточно добротной и точной форме изложения их понимают достаточно быстро. Но остановить их невозможно - они, не меняя направления своей речи, проходят все звенья объяснения, продолжают излагать все планомерно, регулярно, не реагируя на то, что им уже с уверенностью сообщено, что излагаемое ими понято, не обижаясь на то, что их просят остановиться, ибо в дальнейшем изложении (или объяснении) нет больше надобности. Выслушивать такие ненужные, длинные, настойчивые объяснения крайне трудно и вызывает у слушающих раздражение - и в результате люди избегают даже речевого контакта с игзоидами.
           Между тем, они понимают реакцию окружающих, но прервать свой рассказ или объяснение им мешает существующая у них настоятельная потребность в четкости, последовательности, педантичности, добросовестности изложения - и потребность эта должна быть удовлетворена.
           Из-за такой своей манеры поведения и общения игзоиды слывут людьми навязчивыми, скучными, раздражающими, даже глупыми (что уже и несправедливо). Таким образом, оценка игзоида обществом складывается крайне несправедливой - они по своим человеческим качествам намного выше, чем кажутся. Однако почву для подобных несправедливых, искаженных оценок они создают несовпадением своей манеры общаться с окружающими.
           Игзоиды любят морализировать, высказывать множество практических замечаний, считая их очень полезными. Даже тогда, когда они кого-либо хвалят, одобряют, они делают это в той же манере - без чувства меры, «разжевывая» все, что хотят изложить. Поэтому их похвалы и одобрения нередко столь же неприятны, как и осуждающая критика. Эти качества игзоидов создают вышеописанные свойства и особенности их речевого контакта, которые не только не способствуют налаживанию их общения, но, напротив, создают вокруг них пустоту. Еще и поэтому - это люди, обреченные на одиночество.
           Развитие игзоидов (как умственное, так и физическое) несколько замедлено. «Потолка» это не составляет (они развиваются до любых, самых высоких уровней, но медленно, слегка отставая по возрасту. Это утяжеляет условия их развития: в то время они (как и все дети) очень чувствительны к проявлениям своей среды, среди сверстников, они, не совпадая в развитии со сверстниками по времени, получают незаслуженно отрицательную оценку со стороны окружающих детей и испытывают неприязнь к себе - дети их не принимают и с детской жестокостью смеются над ними, утяжеляя условия их развития и создавая тем самым почву для невротизации. Дети-игзоиды невротизируются с большей легкостью, чем другие дети, несмотря на то, что по складу своему они устойчивы и эмоционально не лабильны.
           Вегетативно у игзоидов - гиперстабильные реакции, так, что они даже теряют достаточную гибкость. Их вегетатика плохо обеспечивает им адаптацию к условиям среды и жизни, т.к. они слишком стабильны, у них медленно происходит переключение (в том числе и вегетативная регуляция). Это же сказывается и на фармакодинамике, что необходимо учитывать при терапии: фармакодинамика у игзоидов несколько измененная, и уж если какое-либо фармакологическое воздействие вызвало соответствующую фармакологическую установку, то она оказывается гиперстабильной, т.е. у игзоидов удлиняется продолжительность действия используемого препарата. Таким образом, гиперстабильность в вегетативной регуляции существенно сказывается на фармакодинамике (что необходимо учитывать при лечении!).
           Игзоиды - это люди, сильно зависимые и от пространственных ощущений, поскольку и пространственная адаптация, пространственная ориентировка игзоидов тоже замедлена (замедлены все биохимические процессы). Игзоиды плохо адаптируются к изменению своего положения в пространстве. Это сказывается на общей ориентировке, на моторике, на выносливости и утомляемости.
           Сказывается это и на выработке оценок, если они зависят от ракурса пространственного восприятия. В этом случае подобная особенность может отрицательно сказаться на результатах деятельности интеллекта: суждения и оценки могут оказаться неправильными, искаженными, однако, следует отчетливо представлять себе, что виною тому не нарушения в процессе мышления (он вполне нормален), а тот факт, что материал для мышления подан искаженным. Это не всегда ошибки, но в любом случае - зависимость от положения в пространстве и от ракурса видения. Кстати, это дополнительно увеличивает их склонность к педантичности: они вынуждены все начинать, что называется, «от печки». Если приходится повторить какую-либо операцию, игзоид должен выполнить это с того же ракурса, начиная с той же точки пространства, поскольку он слабо владеет поворотами плоскостей пространства и зависим от них.
           В связи с описанными особенностями игзоиды склонны к выбору определенных профессий, причем профессий часто наследственных, «родовых, династийных». Это целыми семьями в несколько поколений - няни, учителя, воспитатели, священники всех рангов (в зависимости от уровня интеллекта), т.е. социально окрашенные и увязанные профессии, что, разумеется, связано с наличием у них доброты, доброжелательности к окружающим, устойчивости, терпимости, терпеливости и выраженной социальной направленности. Это их излюбленные профессии, те занятия, где они наиболее успешны. Поэтому такие профессии и предпочитаются целыми семьями, из поколения в поколение - потомственные учителя, потомственные братья и сестры милосердия, медицинские работники, священнослужители.
           Этот тип в Скандинавии составляет 5 - 10 процентов населения.
           В Европе и тем более - в Азии - проверки не проводилось. В Азии этот тип вообще мало распространен; в южных странах, экваториальных зонах - почти не встречается. Люди этого характерологического склада (как достаточно выраженный тип) - обитатели регионов средней Европы, Севера, - зон, достаточно удаленных от полюсов и от экватора. Это племена и народности, населяющие не горные, а равнинные пространства, не морские или приморские, а сухопутные зоны земного шара. Больше всего их в северной и северо-западной Европе.
           Игзоиды настойчиво идут на освоение какой-либо ситуации, но - до определенной границы, до определенной степени резкости проявлений отношения к ним окружающих. Результативность их деятельности зависит обычно не от сложности ситуации, не столько от усилий, которые приходится прикладывать, сколько от настроенности по отношению к ним среды их общения. При очень выраженном отношении несогласия, при резком отталкивании - они резко выходят из ситуации.
           Динамика взаимоотношений игзоидов с их окружением строится по определенным закономерностям. Поначалу от человека игзоидного склада в течение длительного времени не удается изолироваться (как принято в быту говорить - «избавиться»), но если уж складывается такая степень несогласия, когда для него самого становится невыносимым испытываемый им дискомфорт, - он выключается из ситуации очень резко. И после этого не помогает даже отчетливое понимание того факта, что человек он все-таки нужный, достойный, что по отношению к нему совершена несправедливость, которую необходимо исправить... Исправить такое положение невозможно, обратного хода не существует. Игзоиды терпят столько, сколько могут вынести, но, выключившись из ситуации, они в нее невозвратимы, это уже непоправимо.

Двухполюсные типы.
           Имеются в виду типы: шизо-истероидный и истеро-шизоидный.
           Называть эти типы промежуточными, поддаваясь искушению прислушаться к звучанию их названий, нельзя. Потому что никакой тенденции продвижения от одного полюса к другому они не имеют. Это типы, совершенно различные по конституции. Это - типы выделенные. Поэтому-то они и имеют право на самостоятельное наименование (т.к. типы самостоятельны). Комбинации радикалов, составляющих название и содержание этих типов, не происходят математически точно. Т.е. это не суммированные признаки одного и другого радикала и не отобранные из них.
           Это образования специальные, самостоятельные, стоящие на разных свойствах одного и другого радикала, но представляющие в своей структуре уже нечто своеобразное и отдельное (от механизмов и того, и другого радикала). Т.е. в структуре этих типов оформлено нечто иное, чем если бы это была просто комбинация свойств каждого из радикалов, дающих название этим типам.
           Это структуры, в которых имеется не просто уживающиеся рядом свойства, а структуры, образованные вновь, структуры сложной конструкции, с новыми свойствами.

Что это значит?
           Представить себе это легко, скажем, пользуясь примером того, как строятся, как выглядят эти типы в отношении такого проявления, как контакты, т.е. на примере сферы контактов.
           Поскольку типы эти полярны, контакт у них совершенно разный. Они полярны, поскольку у одного стержень - повернутость на себя и замкнутость, а у другого - повернутость на внешний мир и активный прием всякой информации из внешнего мира. У одного - тенденция к большому контакту, у другого - наоборот, малая потребность в контакте. Истероиду нужна публика для собственных проявлений, для собственного признания, для ориентировки и т.д. Истероиду нужны люди! У них всегда тенденция к широкому контакту, к расширению контакта. Одновременно у них очень затруднен статус относительно глубокого контакта; и контакт у них неустойчивый.
           У шизоидов, наоборот, очень малая, очень ограниченная тенденция к контакту, малая необходимость в контакте, - скорее - к сужению. Чем сложнее внутренний мир, тем меньше человек нуждается в постоянном контакте с окружающим миром, тенденция не к расширению, а к сужению контакта; контакт глубокий, и поверхностного контакта никакого, кроме необходимого.

Как же соединить такие полярные тенденции?
           Надо сказать, что оба типа (истеро-шизоидный и шизо-истероидный) имеют оба радикала, т.е. в основе формирования свойств каждого типа участвуют оба радикала, свойства идут с двух сторон.
           Например, это может получиться путем генетической передачи: от одного родителя - одни свойства или почва для образования совершенно другого радикала с его свойствами. И если эта передача достаточно существенна с обеих сторон, то человек получает два радикала, ни один из которых не заглушается. Иногда они просто равносильны, равносильны настолько, что почти невозможно определить преимущественный, т.е. трудно адекватно назвать его; определить, который из них - ведущий. И иногда для этого требуется очень тонкий анализ.
           Впрочем, если они равносильны (или почти равносильны), т.е. почва для образования и того, и другого радикала одинаково сильна (или почти одинаково), то обыкновенно это все же шизо-истероидный тип. Потому что шизоидный тип все же сильнее, организованнее и устойчивее. И в таких случаях он подминает под себя истероидный тип (почему и получается все же шизо-истероидный).
           Если же шизоидный тип и основания для него генетически слабее, то может получиться истеро-шизоид, в котором шизоидные свойства (т.е. другой радикал) не исчезают, но все же перерабатываются в типологические черты и в радикал. Но и тогда он может уступить место ведущему радикалу - истероидному. Это значит, что у человека с самого начала было меньше оснований для формирования шизоидности, чем истероидности - не равно, заметно меньше.
           Вообще же равносильная генетическая передача - вещь редкая, и обыкновенно эти типы очень различаются по силе ведущего радикала. Тогда не представляет большой трудности определить, какой радикал сильнее. Такие случаи более часты.
           Таким образом, в каждом из этих двух типов существуют оба радикала, ни один из которых не подавлен, более того - настолько выражен, что ни один из них верха не взял. И вот в этом случае начинается комбинация для удовлетворения тенденций и того, и другого радикала, потому что они существуют как бы равноправно.
           Эти тенденции - поскольку типы полярные - комбинируются так: при превалировании шизоидного радикала образуются в основном черты шизоидные - черты первичные, а производные на них накладываются, истероидные черты - черты вторичные, не основные; и наоборот - при более сильном истероидном радикале основные черты оказываются истероидные, и только вторичные (от шизоидного радикала) - идут черты шизоидные, производные, в этом случае вторичные.
           Т.е. и в том, и в другом случае они остаются на своем месте. Руководящий, более сильный радикал создает основание, но одновременно дает возможность включить в него вторичные, производные характерологические черты и тенденции другого типа. Собственно говоря, второй радикал остается пассивным и соединяется с первым только своими отвлеченными, вторичными и третичными производными чертами.
           Если проследить это на примере отношения к контакту, наблюдается следующее:

Шизо-истероиды. Как следует из названия - ведущим в данном случае является радикал шизоидный. Потребность шизоидного радикала в замкнутости, в интравертированности, в малом контакте и в контакте глубоком - в шизо-истероидном типе сильнее. Это - основание (вот эта интравертированность) Поскольку она сохраняется (потребность в глубоком контакте) - шизо-истероид способен на глубокий контакт.
           Однако по сферам человеческой деятельности это не на все распространяется. Распространяется это только на сферы основной деятельности, основного самовыражения. В других же, более отдаленных, периферических, так сказать, сферах человек приобретает облик истероидного.
           И получается так, что шизо-истероиды неконформны относительно социума - они продолжают быть неконформными и своеобразными в своих отношениях с широким социумом - почти во всех сферах деятельности. И потребности в контакте не имеют, а подчиняются закономерности и необходимости контакта. Т.е. если им надо, то так же, как и шизоиды, они контактируют (по необходимости) в широком социуме. Если не надо, то тенденции к расширению контакта у них нет.
           Но поскольку существует вторично способность к глубокому контакту, то они образуют замкнутые группы, внутри которых они глубоко контактны и очень конформны относительно членов этой группы.
           Следовательно, получается, что это - участники такой замкнутой своеобразной группы, очень конформные внутри себя, считающиеся с установками этой группы. Это для них референтная группа, к мнению которой они прислушиваются, считаются, понимают, нуждаются в одобрении. Внутри этой маленькой группы они ведут себя как истероиды: они конформны, контактны. Но вся группа целиком абсолютно неконформна к окружающему социуму. Это - выделяющиеся, замкнутые, элитарные группы.
           Причем, поскольку первичный радикал - шизоидный, т.е. основное они схватывают хорошо - у них сохранена все та же способность к генерализации, к выделению основного, - это обыкновенно группы особые, но никогда не антисоциальные. Потому что настоящую социальную основу жизни они схватывают хорошо, как и шизоиды. Это чаще - группы профессиональных творческих процессов, это - среда творческой богемы, среда политиков, физиков-теоретиков..., т.е. вполне социальные замкнутые профессиональные среды, внутри себя очень конформные. Когда-то это - по сословиям - аристократическая среда высшего света, которая совершенно не соприкасается и неконформна с более широкой средой, но внутри себя, в своей группе, в своем обществе - очень конформна, даже жестко конформна. И очень зависима - члены такой группы зависимы, как истероиды. Но они же абсолютно спиной повернуты ко всему остальному обществу, расходятся с ним почти во всех основных путях.
           Это и теперешние диссидентствующие группы - особые ценности, особые представления, особый модус поведения и т.д. Это и национальные землячества. Это и группы как бы «полусоциальные» (но не «анти-»!) - группы коллекционеров, клубы карточной игры (не на материальной основе, без «экономики»!); это группы разных хобби, непрофессиональные, самодеятельные группы актеров...
           Контакт с широким обществом у них всегда очень поверхностный. Потребности в расширении его они не имеют, они замкнуты. Но потребность в глубоком контакте внутри замкнутой группы у них очень высокая.
           Так осуществляются внутри группы черты истероидности (зависимость и конформность друг к другу) и черты шизоидности (по глубине контакта это контакты глубокие). Снаружи - шизоидное отсутствие тенденции к расширению контакта и потребности в нем, а внутри - истероидная эгоцентричность, высокомерие и снисходительность в оценке остальных, высокая истероидная самооценка (себя, как члена этой группы). Так осуществляется потребность и того, и другого радикала.
           Структура, как видим, совершенно особая, не встречающаяся ни там, ни здесь.
           Только не нужно путать такие, например, группы, как актерские, и такие, как профессиональные группы шизо-истероидов. Актерские группы - это группы незамкнутые. У них нет своих особых правил, они их не придерживаются. Они не конформны, но внутри таких групп есть единицы, претендующие на своеобразие и самостоятельность - каждый сам по себе и никто ни с кем не координируется. Группы шизо-истероидов - это совсем другое: например группа левых художников. Это группа замкнутая, постоянная, не впускающая к себе посторонних; это группа, имеющая свои правила (чести, оценок и т.д.). Но они ведь не только группа (левых художников), они еще и разные! Но между собой они очень любимы, - хотя группа группу не понимает.

Истеро-шизоиды. Основываясь на том же примере - сфере контактов - покажем, что истеро-шизоиды в отношении того же контакта выходят из положения несколько иным образом. Структура здесь совершенно другая, не повторяющая первую. Причем, эта структура даже не зеркальное отображение первой, хотя название радикалов как будто обратное, зеркальное, симметричное. Истеро-шизоиды обычно повторяют все направления и тенденции истероидов. Т.е. это люди широкого и свободного контакта, это люди обыкновенно с контактом не очень глубоком (люди, не способные на глубокий контакт); это люди выразительные, обладающие в контакте хорошим оснащением, хорошими средствами коммуникации (мимика, моторика и т.п.). В общем, они очень похожи на истероидов, поскольку именно этот радикал у них ведущий.
           К этому радикалу прибавляются только второстепенные, производные свойства шизоидов: они способны к генерализации в мышлении больше, чем истероиды, они в своей деятельности (широкой и в достаточно демонстративных видах) идут обыкновенно по направлению теоретической ее части.
           Истеро-шизоиды - если, например, взять театральную деятельность - обыкновенно не актеры, а режиссеры или театроведы. Если они администраторы, то администраторы-методисты и контролеры, не работающие непосредственно, а вырабатывающие формы работы для других. Т.е. в данной деятельности они идут на уровне теоретической ее части, поскольку имеют в мышлении такую тенденцию и мышление построено у них несколько иначе, чем у истероидов.
           На контакт они идут по истероидному, но структура мышления немного накладывает свой отпечаток и дает им какие-то дополнительные возможности. И это получается. Замкнутых групп среди них нет.
           Среди них есть люди, хорошо контактирующие внешне, на несколько формальном уровне, в контакте гораздо устойчивее, чем истероиды (у истероидов круг контактов абсолютно неустойчив, он плывет) Т.е. они имеют хорошие контакты и не такие плывущие, как у истероидов.
           Однако таких глубоких контактов, как у шизоидов, они не имеют. Истеро-шизоиды мельче по контактам. И потому они обыкновенно испытывают ощущение недостаточности контакта и лишения одиночества. Они лишены способности завязывать глубокие контакты. Они чуть-чуть изолированы. Они рыхло связаны с окружающими. Это единицы, вокруг которых - легкий ров пустоты, а затем - мостики, перекинутые в широкий социум. Т.е. контакт у них широкий, но с некоторой неполной изоляцией - личной, индивидуальной, без включения в группы.
           По поведению они конформны, с несколько внутренне оппозиционными установками относительно необходимости примириться с конформным поведением.
           Таким образом, это совершенно другие люди, совершенно не повторяющие друг друга по характерологической структуре. И связано это с тем, что основу ведет центральный радикал, а возможности регулирует второй радикал. И во многих случаях второй радикал расширяет возможности первого, или - их несколько сужает.
           Обыкновенно из этих двух радикалов более сильные, положительные для адаптации свойства несет шизоидный радикал. Истероидный радикал, напротив, несет свойства, затрудняющие адаптацию человека и его самоосуществление.
           ...А конкретнее - в зависимости от того, какой радикал сильнее.
           Итак, основу, форму дает ведущий радикал; возможности видоизменяет и модифицирует второй радикал. По таким закономерностям сложены оба эти типа.
           И поскольку у них такие разные направления, то становится неудивительным, что соединяются-то в отдельные типы именно полярные - у них есть места соединения. Они встречаются на многих свойствах, причем встречаются «на прямой», хотя направления разные (противоположные).
           Что же касается двух других радикалов, то они просто идут по разным другим направлениям.
           Например, психастенический радикал дает свойства, практически никогда не сталкивающиеся на одном пути с истероидным. У них настолько разные основы - на полярные, а просто промахивающиеся, совершенно разные. Поэтому сочетания истеро-психастеника на свете не существует. Этим радикалам нечем соединяться - ни основными, ни второстепенными свойствами.
           У полярных же типов разная окраска, разный знак, но одно и то же направление: эти - замкнуты, те - идут на контакт; у этих - отрицание контакта, у тех - потребность; У этих - обобщение и абстракция, а у тех - как раз конкретность.
           У психастеника же все решает не открытость или закрытость, а оснащенность энергией, колебания активности; уровнем активности определяется этот радикал, а совсем не направлением.
           Тот же психастенический радикал, например, может отчасти соприкасаться с шизоидным. Но здесь у них есть точка соприкосновения - они соприкасаются на плоскости формирования напряженности. Но все же соприкасаются они не настолько тесно, чтобы образовывать тип с устойчивым формированием каких бы то ни было механизмов. Здесь просто соприкасаются отдельные черты: существует один радикал, но с добавлением, с включением в него фрагментов другого радикала. Второго радикала как такового нет, только включения.
           А комбинация психастенического радикала с истероидным - вообще случай чисто теоретический. Практически такого не существует.
           Возможность включения эпилептоидных черт, эпилептоидных проявлений в психастенический радикал довольно высока. Однако и тут до выделения отдельного типа она не доходит, хотя бывает - придает окраску и встречается почти в равной мере как с шизоидным. С истероидами - гораздо меньше. Тут точек соприкосновения мало, но включения бывают. Правда, такие случаи уже ближе к патологии. В абсолютной норме истероидного типа - эпилептоидных включений обычно нет. Но в несколько ослабленном, невротизированном или психопатизированном истероиде - как раз бывают; бывают на ролях защитных механизмов, на ролях компенсаторных механизмов.
           Знания всех этих закономерностей вполне достаточно (для понимания). Вряд ли нужно приводить отдельные примеры. Отметим только, в каких направлениях это можно использовать. И в общем, использовать даже не так трудно.
           Напоминаю: основные проявления ведет более сильный радикал, модифицирует формы - второй, подчиненный радикал. Положительно окрашены (в смысле адаптации и самопроявлений человека) свойства шизоидного радикала, отрицательно - истероидного.
           И вот, скажем, у вас задача: определить для профрекомендации, что лучше делать, например истеро-шизоиду. Постарайтесь сообразить, какие свойства будут в этом положительные, какие - отрицательные, и какие сильнее. Какие профессии можно указать для истеро-шизоида как желательные, а от каких предупредить.
Или: что успешнее всего может делать истеро-шизоид?
Или: кто в определенной профессии будет самым сильным типом?
           Ну, например в науках естественно-биологических? Какой радикал окажется сильнее?
           Прежде всего - это наука. Беспорядочно построенное мышление истероида, ролевая деятельность - нехорошо для науки вообще. Для науки вообще лучше, конечно, большая устойчивость - нужно мышление определенного склада, хотя бы минимальное. Для науки лучше шизоид. Но для какой науки? Для теоретически-абстрактной - чистый шизоид. А для естественной? Шизо-истероид. Потому что необходима некоторая доля конкретности, усвоение и получение извне некоторых дополнительных конкретных данных, наблюдательность экспериментатора: ему нужно уследить за явлениями природы, ему нужны глаза истероида, обращенные на мир. Собранные глазами истероида сведения нужно обобщить, суметь оперировать ими, сделать выводы.
           В абстрактных науках сильнее всего чистый шизоид: ему не нужно отвлекаться на конкретности, это ему только мешает. Ему не нужна ни образность, ни конкретность. Ему нужна хорошая абстракция, умение оперировать абстрактными представлениями. Это - деятельность в идеальном плане. И чем больше выражен шизоид, тем успешнее он здесь будет.
           А на всех профессиях контактных - кто хорош?
           На уровнях практических - конечно, истероиды. Приспосабливающиеся, легко контактирующие, выразительные.
           Но в этих же областях - но на уровне организационной, общественной, государственной деятельности, на ее верхах, там, где требуется широта охвата, а не конкретное исполнение? Тогда истеро-шизоид.
           Так можно рассчитать почти любые области деятельности. Например, какого склада должен быть художник-живописец? А художник-график? Скульптор? Кто мастера малых форм? А кто мастера широких эпопей? Типа «Форсайтов», «Войны и мира»... Кто эти личности, их создатели? А кто - лирические поэты? Кто - эпические и философские? Кто, например, Тютчев? А - Гюго?
           Посмотрите их творчество и их биографии... Посмотрите творчество Бальзака и его биографию...
           Но нельзя, конечно, забывать, что речь идет о полной норме. Если прибавляются еще какие-то заболевания... это - другое.
           Не будем говорить о том, чтобы определить все характерологические источники творчества... Например Ван Гога... Там много закономерностей нарушено болезнью. С ними трудно «работать» - придется учитывать еще и клинику, закономерности психопатологические.